— Получай, дьявольское отродье! — я уже начал злиться, ведь чуть не свалился, не заметив яму на земле.

Сделав обманный маневр, я ударил точно туда, куда она скользнула, и попал прямо по плоской голове. Топор воткнулся в твердый череп, а тварь заорала… человеческим голосом.

— А-а-а-а! Убивают! Спасите!

Я отшатнулся. После всего того, что происходило со мной за последние часы, я перестал что-либо понимать. А вдруг я сейчас нахожусь в какой-нибудь деревушке и нападаю на людей, а мне кажется, что я в лесу? Может, я сошел с ума и все, что произошло, мне просто померещилось?

Вот теперь мне стало на самом деле очень страшно.

— Люди! Здесь есть кто-нибудь⁈ — прокричал я. — Пожалуйста, ответьте!

Мои крики эхом прокатились по лесу, но ответа не последовало. Тварь же продолжала отступать и исступленно кричать, махая головой, из которой торчал топор.

— Убивают! Спасите! А-а-а, мамочка! — вдруг ее голос поменялся и стал детским. — Мамочка, помоги мне! Папочка!

Я на мгновение опешил — так натурально звучал детский голос, но тварь вдруг заорала на меня в точности как Ерофей:

— Ублюдок, что ж ты творишь⁈ Забыл, кто тебя спас? Забыл, кому по гроб жизни обязан?

— Ах вот ты какая! — я обо всем догадался.

Тварь могла разговаривать разными голосами и умела создавать иллюзии. Все это время она пыталась свести меня с ума и заставить покончить с собой. Сколько же жутких существ обитает в этих сибирских лесах?

Когда тварь снова раскрыла зубастый рот, чтобы заорать, я запихал головешку ей в глотку и, высвободив топор, нанес еще один удар, но на этот раз по шее. Послышался хруст ломающегося хребта, и тварь, дернувшись, бездыханно свалилась на землю. Ну вот и все.

Забрав топор, я поднял взгляд вверх и с удовольствием отметил, что небо светлеет — наступает рассвет.

Вернувшись к костру, я дождался, когда станет совсем светло и без особых проблем нашел дорогу до шалаша. Помогли мне кусочки ткани от кафтана, которые остались висеть на сучках деревьев. Как оказалось, ушел я довольно далеко — больше чем на километр. Именно поэтому я не услышал Пепельную, которая, может быть, и зафыркала, услышав мои далекие крики, но я об этом никогда не узнаю.

Перекусив и накормив Пепельную, я засобирался в дорогу. Можно было бы вздремнуть хотя бы пару часов, но я не хотел здесь больше оставаться. И вообще дал себе слово, что отныне буду ночевать только на постоялых дворах или почтовых станциях.

По дороге мне встретились всадники и один нагруженный караван, направляющийся в Иркутск. Они подсказали, что до почтовой станции уже недалеко, что воодушевило меня и отогнало тяжелые мысли.