Спустя ещё час сосны расступились и я вышел на поляну размером с деревенскую площадь. Впереди стояли дубы.

Тарас не соврал. Они были другими. Настолько другими, что я замер на краю поляны и несколько секунд просто стоял, забыв про стамеску за поясом, про горшочек с живичной смолой в котомке и про то что нужно сделать.

Кривые деревья с узловатыми, толстенными стволами в три обхвата и корнями, вздымающимися из земли могучими переплетениями. Кора на этих дубах была белой, словно побеленные стены хрущёвки, в которой я прожил первые двадцать лет прошлой жизни.

В сером утреннем полумраке стволы слабо светились, испуская мягкое молочное сияние, отчего казалось что деревья окутывает туман. Всего было двенадцать дубов и они стояли кругом, образуя почти правильное кольцо. Даже расстояние между стволами было одинаковым, будто их высадил педантичный ландшафтный дизайнер, вооружённый рулеткой и лазерным нивелиром.

А в центре кольца возвышался камень. Плоский, серый, по пояс высотой, с ровной верхней гранью. Это был гранит, плотный и тяжёлый, с мелкозернистой структурой.

Я подошёл ближе и увидел зарубки. Три глубокие отметины, расположенные треугольником на верхней грани камня, каждая размером с мою ладонь. Края рваные, выбитые чем-то, что не имело отношения к зубилу или каменотёсному инструменту. Будто тот волхв работал топором. И в каждой зарубке торчал маленькие тёмные костяные клинья, вбитые заподлицо с поверхностью камня.

— Твою мать… — Выругался я поняв что в каждой руне вбито по три клина, а значит у меня будет чуть больше полутора минут на каждый из них, а не пять как я рассчитывал первоначально.

Я обошёл камень слева как и рекомендовал Лёнька. Осмотрел каждую зарубку, щурясь в предрассветных сумерках и жалея, что у меня нет ни фонарика, ни хотя бы лучины.

Первые клинья сидели на южной грани. Символ на поверхности камня напоминал спираль, перечёркнутую зигзагом молнии. Зарубка глубокая, сантиметров пять, с рваными краями, выбитыми явно одним мощным ударом. Клинья сидели под углом, градусов пятнадцать к вертикали. Это означало, что их забивали наискось, справа налево, с расчётом на то, чтобы их было крайне сложно вытащить.

Если тянуть вертикально, он заклинит, как косо вбитый дюбель в кирпичной кладке. Нужно поддевать по траектории забивания, справа налево, повторяя угол, иначе кость сломается и останется в камне навсегда.

Сама кость была тёмной, почти чёрной, с маслянистым блеском, какой бывает у пропитанного битумом дерева. От клиньев шло тепло и аромат гнили, от которого хотелось тут же зажать нос и сделать пару шагов назад.