Третий тост по деревенскому обычаю полагался дружку жениха, и Петруха толкнул меня в бок с такой силой, что я чуть с лавки не слетел.
Я встал, поднял кружку и оглядел площадь. Десятки лиц смотрели на меня, загорелых, обветренных, любопытных. Деревенский люд, мужики и бабы, старики и молодёжь, все ждали что скажет бывший пьяница, ставший плотником и дружком жениха. На стройке перед сдачей объекта приёмочной комиссии я произносил речи и покороче, но сейчас требовалось что-то иное, без инженерного канцелярита и ссылок на СНиПы.
— За Петруху и Анфиску, — начал я, подняв кружку выше. — За то, чтобы их дом стоял крепче самого лучшего сруба. Чтобы углы были прямые, венцы плотные, а крыша не протекала ни в дождь, ни в метель. Дом без хозяйки стоит пустым, а хозяин без жены что топор без топорища, болтается без дела. Так выпьем за то, чтобы эти двое держались друг за друга крепче чем шип за паз, и чтобы никакой ветер их не разъединил!
Площадь одобрительно загудела, кружки взлетели и брага потекла в глотки. Петруха обнял меня одной рукой, чуть не раздавив мне рёбра, а Анфиска улыбнулась и кивнула в знак благодарности.
Я сел, отхлебнул браги и поморщился. Напиток был крепким, мутноватым, с характерной сладостью перебродившего мёда и зерна. После месяцев воздержания от алкоголя первый глоток обжёг горло и ударил в голову, как обрезок арматуры, упавший с четвёртого этажа. Пока никто не видит я выплеснул остатки браги под стол и налил себе компот. К чёрту этот алкоголь, ведь мне ещё предстоит наведаться к старосте как только стемнеет…
Глава 7
Застолье набирало обороты с каждой минутой. Еда исчезала со столов с такой скоростью, будто деревенские не ели неделю, хотя скорее всего так оно и было, ведь в преддверии свадебного пира расчётливые хозяйки экономили продукты, чтобы отъесться на чужом угощении.
Рыба, каша, пироги, солёные грибы и мочёные яблоки уходили в огромных количествах, и Дуська едва успевала выносить из дома новые горшки, подгоняемая зычными окриками мужа.
Петруха ел за троих, что при его габаритах было скорее физиологической необходимостью, нежели обжорством. Анфиска сидела рядом с ним и время от времени подкладывала ему в миску лучшие куски, от чего жених сиял ярче осеннего солнца и поглощал пищу с удвоенной скоростью.
Глядя на эту парочку я подумал что Петрухина мечта о вяленых лещах сбылась в полном объёме, и теперь амбал обеспечен рыбой на всю оставшуюся жизнь: тесть-рыбак завалит его уловом по самую макушку. Да и с женой ему повезло, Анфиска произвела на меня впечатление весьма доброй, кроткой и заботливой дамы.