Бородач сделал десяток шагов и остановился облокотившись на колени. Хриплое прерывистое дыхание курильщика вырывалось из его груди. Ноги он двигал с трудом, но был слишком близко ко мне и мог с лёгкостью крикнуть позвав на помощь своих подельников. А значит нужно отправить его спать.

Я выскочил из-за поваленного ствола дерева аккуратно ступая по мягкому мху и направился к главарю. Два шага до цели. Разбойник даже не услышал меня, его собственное хриплое дыхание заглушало все остальные звуки. Шаг до цели. Я замахнулся правой рукой с кастетом и обрушил удар на затылок. И только в момент когда кастет встретился с черепом я вспомнил про узлы напитанные живой.

Новые узлы в руках, в плече, бицепсе и предплечье так напитались живой, что сила удара выросла в несколько раз по сравнению с тем что было раньше. А я ещё и размахнулся от души, вложив в удар весь корпус.

Кастет вошёл в затылок разбойника с коротким влажным хрустом, от которого у меня самого свело скулы. Не треск, не стук, а именно хруст, глубокий и мокрый, какой бывает когда роняешь арбуз на бетонный пол и он раскалывается на куски.

Кость проломилась как яичная скорлупа, и я почувствовал через рукоять кастета как стальные зубцы вошли в мягкое, податливое, и руку обдало тёплым и мокрым.

Главарь рухнул как подкошенный, без крика, словно срубленное дерево. Тело повалилось на мох лицом вниз, а топорик выпал из разжавшихся пальцев и рухнул на землю. Из разбитого затылка толчками выплёскивалась тёмная кровь, заливая мох вокруг головы расширяющимся кругом.

Я стоял над ним и смотрел как бурое пятно расползается по зелёному ковру, и внутри меня боролись два ощущения одновременно. Первое было тошнотой, холодной и липкой, потому что я только что убил человека. Не слизня, не речную тварь, не безумного лесного духа, а живого человека, пусть и разбойника, пусть и грабителя, но всё равно человека из плоти и крови.

Второе ощущение было позывом бежать куда глаза глядят. Это был не страх, а скорее паника. Но я быстро взял себя в руки ведь времени на рефлексию и угрызения совести не было. Четверо разбойников убежали вперёд, но скоро поймут что потеряли след и вернутся. К тому же Петруха остался один на дороге против двух вооружённых разбойников.

Я вытер кастет о рубаху мёртвого, наклонился и подобрал его топорик. Обычный плотницкий топор с берёзовым топорищем и потемневшим от времени лезвием, острый и ухватистый. Не новый, но ухоженный, видать хозяин следил за инструментом лучше чем за собственной гигиеной. Я быстро обшарил карманы покойника и нашел там горсть медяков, да записку развернув которую я замер на секунду.