Охотник наклонился через стол, и голос его стал ещё тише, будто стены могли подслушать.

— Микула приковылял к воротам весь израненный. Рубаха в крови, лицо расцарапано, левая рука висела плетью. Сенька с вышки чуть копьё от страха не выронил, решил, что на них медведь напал. Собственно, Микула так и объявил: мол, медведь на них вышел на тропе, и они еле отбились.

— А рыжий? — перебил я, хотя ответ уже угадывался.

— А вот в том-то и загвоздка, — Тарас хмыкнул и покачал головой. — На рыжем не было ни единой царапины. Ни ссадины, ни синяка, даже рубаха цела. Стоит чистенький, лицо белое как мел и гривой кивает на каждое слово старосты, будто боится его до смерти. Микула объяснил народу, что рыжий его от медведя спас, дескать, копьём зверя отогнал. И ещё одна деталь, которая мне покоя не давала.

— Какая? — С интересом спросил я.

— Они ушли не в сторону дальних делянок, где обычно медведи шарятся, а в сторону священной рощи, туда, куда и волхв направлялся.

Ну что тут скажешь? Всё сходится. У алтарного камня в священной роще я нашёл скелет в истлевшем балахоне с вырванными бедренными костями, из которых кто-то вырезал клинья и вбил их в гранит, развернув потоки живы вспять и отравив целый лес. А у старосты в подвале алтарь Чернобога. Попался с поличным родной. Осталось заполучить поддержку рыжего и старосте шляпа. Или дело в шляпе? Плевать!

— Спасибо, Тарас. — Я встал из-за стола и кивнул охотнику.

— Не за что благодарить, — охотник посмотрел на меня исподлобья. — Ты смотри, лучше к старосте не лезь, это мой тебе совет. Он хоть и та ещё тварь, но путник, культиватор тобишь. Силёнок у него поболе, чем у любого деревенского мужика. Когда он приковылял из леса, Савелий его латал и рассказывал потом, что раны были странные. Половина костей разбита в труху, печень будто ножом прокололи, рваная рана на шее, а вишь чё. До сих пор живой. Так ещё и всё зажило как на собаке.

Ну ещё бы. Он сожрал столько живы из священной рощи, что мог бы и левитировать научиться. Я бы во всяком из случаев этому не удивился.

Вопрос только в том, кто нанёс старосте эти раны? Леший или же волхв? Ответ знает только рыжий. Если староста схлестнулся с Лешим, то плохи мои дела скорбные. Отметелить трёхметрового духа, это ж сколько дури нужно? Впрочем, чего гадать? Надо идти и разговаривать с очевидцем событий.

Я вышел от Тараса и зашагал обратно через деревню, прикидывая план действий. Рыжий стражник стоял на вышке у ворот посменно с Сенькой, и нынешняя его смена приходилась на вечер. Значит, к ночи он вернётся домой, и у меня будет возможность поговорить с ним наедине, без посторонних ушей и глаз.