— Экселенц, у меня для вас плохие новости. Даже не знаю, с какой начать.

— Начинайте с какой-нибудь. Мы с Эрихом как-то переживем.

— Ну что же, полковник Николаи жив. — сообщил Гемпп, сделав небольшую паузу, решительно набрал воздух в грудь и выпалил эту фразу почти что одним слитным выражением.

— То есть? Объясните! — потребовал Людендорф.

— По всей видимости, его самоубийство было инсценировкой. Труп, который мы обнаружили, после выстрела в голову опознать сумели только по татуировке на груди и показаниям зубного врача, который лечил полковника. По всей видимости, это была хорошо организованная и выполненная инсценировка.

— Вы понимаете, что мог натворить этот тип, оказавшись на свободе? — вспылил Людендорф, а вот фон Гинденбург молчал, мрачно ожидая следующих новостей, от которых, как он понимал, веселее точно не будет.

— Понимаю, экселенц. Теперь вторая новость: кайзер тоже жив. Более того, он оказался у русских. Как я понимаю, слухи о том, что яхта с Вильгельмом взорвалась — тоже хорошо разыгранный спектакль. Более того, под Ригой император перешел линию фронта, к нему присоединились командующий Восьмой армии, Оскар фон Гутьер и генерал-адъютант Фридрих фон Шольц. Вскоре к ним присоединился и командующий Восточным фронтом Август фон Макензен. Император объявил о перемирии с Россией, и отдал приказ отвести войска на старую границу, в сопровождении верных ему частей движется на Берлин. Прибытие Его Величества ожидается примерно через двенадцать часов по берлинскому времени.

— Это все приятные новости на сегодня? — иронично поинтересовался Эрих Людендорф.

— Никак нет, экселенц. Прошу вас, посмотрите в окно.

Из кабинета Гинденбурга открывался прекрасный вид на мост Мольтке и площадь перед зданием Большого штаба. Оба военачальника подошли к окнам. На площадь выезжали машины, из которых выгружались солдаты и офицеры, которые спешили к самому Большому штабу. Два броневика грозно посматривали дулами пулеметов на окна этого величественного, но слишком уж мрачного здания.

— И что теперь? — мрачно спросил Гинденбург.

— Теперь вы, господа, по приказу кайзера Вильгельма II, арестованы и отстранены от выполнения своих обязанностей. Император выражает вам свое полнейшее неудовольствие. — не без пафоса объявил Гемпп.

— И как давно ты примкнул к этим… — поинтересовался Людендорф, который в свое время курировал разведку и прекрасно знал кадры Абвера.

— С самого начала, экселенц.

— Да, предательство у нас процветает, Рихард… — без грамма иронии с явной горечью произнёс Гинденбург, обращаясь к своему бывшему заместителю.