— Ты тоже хотела нам что-то рассказать?

— Человека, который учил меня и Летишу извлекать суть магии, звали профессор Ильфари, — я грустно улыбнулась, — и он проговорил очень интересную фразу: «В тебе птицей бьется то, что должно принадлежать мне. И настанет такой день, когда ты будешь умолять о снисхождении».

Тетушка вскрикнула и прижала руки ко рту:

— Боги милосердные!

— У Летиши был полностью раскрытый огненный дар, — продолжила я, — но после одного из занятий профессора Ильфари выставили из Академии, а Летиша погасла. От ее таланта остались лишь слабые искры, и она возненавидела меня за то, что… За то, что выпили ее, а не меня.

— Кто тебя спас? — тихо спросила тетушка.

— Моя собственная глупость, — криво улыбнулась я. — Видишь ли, Летиша была моей первой и единственной подругой. Она хотела гулять по вечерам, хихикать и болтать на занятиях, а после обсуждать парней с боевого факультета.

— Ну, моя жизнь в Академии была такой же, — нахмурилась Лукреция, — но так я и магистром не стала! А ты-то когда все успевала?!

— По ночам, — развела я руками. — Днем пила тонизирующие напитки, веселилась, а ночью пробиралась в библиотеку и наверстывала пропущенное. За день до трагедии я уже отдала суть магии профессору Ильфари, потом всю ночь готовилась к тесту, потом закончились занятия – и я просто уснула. Да так, что меня никто не смог разбудить. Я слегла с таким истощением, что проснулась лишь через неделю, в больничном крыле. И тогда же меня посетил райн-Велронд, герцог Нойа.

— Он поставил тебе блок, — ахнула тетушка. — Конечно, уж у него-то все книги есть!

— А профессора Ильфари мы больше никогда не встречали. Летиша тоже его забыла, но…

— Она не была твоей подругой, — припечатала тетушка. — Кто чаще всего отдавал суть?

— Я. Он говорил, что для нас это тренировка, а для пациентов городского дома исцеления — шанс выжить, — добавила я и горько рассмеялась, — и ведь мы верили. Гордились собой. Но никому не рассказывали, ведь это была наша общая тайна.

— Ты сможешь описать его внешность? — спросил Хайлен.

— Нет, — покачала я головой, — он носил иллюзию.

В комнате повисла гнетущая тишина. И я, сердито дернув плечом, поспешила сменить тему:

— Можно мне посмотреть бумаги, ради которых погибла моя мама?

— Да. — Хайлен тотчас поднялся на ноги. — Мы ничего не переносили из башни, лишь выставили караул.

Лукреция и Анхель остались в комнате, а мы с герцогом вышли.

— Ты так и не спросишь, почему мои щиты не сработали на твари? — глухо спросила я.

Хайлен подал мне руку, и мы пошли через замок вместе, как и положено настоящим супругам.