Командир крейсера, спустившись с мостика для личного осмотра, смотрел на вещи не менее пасмурно.

Требовалось установить причину происшествия. Офицеры эскадрильи уже суетились, пытаясь оправдаться, списывая потерю на вихревые потоки у надстройки, на несогласованность с манёвром корабля, на усталость — экипаж равно со всеми был задействован в поиске субмарин.

Сам пилот молчал, терзаясь, уже понимая свою вину — не следовало облегчать вертолёт при таких порывах ветра. Надо было сразу взлетать.

Скопин же, отринув до поры клокочущие психи, решил покуда отложить «разбор полётов». Сухо распорядился:

— Вертолёт разобрать на запчасти, — буркнув под нос, — по винтику. Всё равно по прибытию в Союз какую-то машину раскурочат в профильном КБ[127] для изучения. Вот и будет им… пособие.

И ушёл, спиной показав своё крайнее недовольство. Сутулясь грузом предстоящих дел.

Но сначала заглянул в медблок. Понимая, что больше для проформы.

Так и оказалось — вся служба, включая санитаров, закрылась в операционном кабинете, как понял из объяснений дежурного матроса, пациент под наркозом, ему зашивали голову, вливали кровь и что-то там ещё… состояние тяжёлое, но вроде бы стабильное.

Вернувшись на КП, после недолгих колебаний решил пока не доводить об инциденте адмиралу. Сочтя неприглядный факт плохой рекомендацией для крейсера и его экипажа. «Потом. Сейчас не до того».

Согласно последней сводке пост РТС фиксировал устойчивую и продолжительную работу постороннего радара. Брали пеленг, грубо — 240 градусов, то бишь, за кормой. И это явно не береговой стационар с Исландии.

«Погоня? Она самая! Ищут, пытаются нащупать исчезнувших русских»? Сигналы пока ещё были слабыми, что говорило о достаточно большой дистанции…

«Сотня миль? Более? Надолго ли»?

Самое паршивое, что не было никакой уверенности — пеленгация некоего источника сигнала могла принадлежать…

«Да кому угодно она может принадлежать! — мысленно накручивал себе Геннадьич, — мало ли какое корыто под флагом „содружества“ там излучает налево-направо. А тот на кого мы больше всего думаем, взял да и поднажал, да срезал где можно, да вышел напересечку! И вот, через некое время окажется на носовых курсовых углах, или на траверзе! Здрасти — пожаловали»!

А ещё было паршиво то, что своими РЛС приходилось «светить» по минимуму.

«А как там у него, кстати, полное имя? Что-то там: сэр Генри… блин, не помню».

Читая Анисимова, он всегда почему-то представлял адмирала Мура крупным с солидной ряхой мужиком (пусть неаристократичное «мужик» к сэру совсем не вяжется).