Я попытался прикинуть путь этих рукописей. Вероятнее всего, в момент бегства Ташлиной и Данилевича из Москвы они были у Данилевича. В самом деле, не могла же Ташлина прятать их у себя, живя под одной крышей с супругом, хотя полностью исключать такое тоже не стоило бы. Но продолжу. Итак, если они были у Данилевича, их забрал Артман не то Артамонов и передал затем баронессе. Если же они были у Ташлиной, их забрала баронесса или Эльза Липпе, что, в общем, одно и то же. То есть так или иначе попасть они должны были к баронессе. И тут встаёт вопрос: передала она их Ташлину или нет? Вероятность того, что рукописи уже проданы Долгогривову, тоже имелась, но её я пока отложил в сторону. На мой взгляд, рановато, такие вещи продают в более спокойных условиях. Для продавца спокойных, я имею в виду, а у продавцов со спокойствием пока что не очень. Ладно, уже очень скоро можно будет как следует потрясти Ташлина, и тогда, надеюсь, всё с этим прояснится.
Утром следующего дня выяснилось, что о рукописях я накануне размышлял не зря. Крамницу как раз прислали обе описи Ярославского епархиального архива — до и после распродажи, и он, задав работы своим людям, уже имел перечень всех распроданных единиц хранения. Ясное дело, тут же Иван Адамович спихнул его мне. Так, и что тут?
А тут полное отсутствие у архивных служителей фантазии и желания помочь ближнему своему быстро найти нужную запись. «Историческое повествование года от Р.Х. 1474-го», «Хозяйственная запись года от Р.Х. 1562-го», «Купчая года от Р.Х. 1663-го» и далее в том же духе. Поискав запись с самым старым годом, я обнаружил «Историческое повествование года от Р.Х. 1408-го, список с более старого». Что ж, скорее всего, это оно и есть, по крайней мере, по датировке условиям, обозначенным князем Белозёрским, примерно соответствует, а соблюдение прочих условий проверить можно будет, лишь когда мы найдём саму рукопись.
Чисто ради вежливости я поинтересовался, есть ли что новое с Эльзой Липпе и получил ожидаемый ответ, что никаких новостей тут нет. Липпе упорно продолжала твердить всё то же самое, что и на первом допросе. На всякий случай я изложил Крамницу свои соображения относительно вероятности заклятия девушки на верность, Иван Адамович выслушал меня с интересом, однако же допрашивать Липпе под заклятием пока что и сам не собирался, полагаясь на то, что подробности убийства Ташлиной и Данилевича мы узнаем, когда возьмёмся за самого Ташлина. Делиться с приставом размышлениями насчёт того, что Ташлину отравить могла как раз Липпе, я вообще не стал — раз уж я сам же посчитал, что доводы против такой версии перешивают доводы в её пользу, то тем более нечего смущать Ивана Адамовича, ему и без того сейчас нелегко. Однако уже вскоре мне стало не до этих размышлений.