— Будем, будем. Вот самые хорошие и почикаем. Тащи свои баулы, не жадничай.
Глава двадцать третья Сон про козлят, фавна и золотое руно
Ленку с Васькой отправили в санаторий. Квартирку обещали от агентства снять, но Василиса, поговорив с Иваном, решила, что поспрашивает, у кого поселиться в деревне. Ездить ближе и стоить в разы дешевле будет.
Иван уехал вслед за лихими наездницами, а Лиза пошла устраивать на печку узелок из порезанных джинсов, толстовок и модных кроссовок по одной штуке. Теперь домовенку будет в чем гостей встречать. Хоть каждую ночь переодевайся.
Пристроила за рамкой фотки над кроватью пакетики с козлиной шерстью и салфетками с пятнышками крови. Если и перерождать стадо свое в химерок, то под присмотром матери. Может, она детей своих и не отпустит, а Лиза тут размахалась.
Заснула с чистой совестью. Все, что запланировала, сделала. День оказался долгим и насыщенным.
На общей с Милкой кровати было тесно. По Лизавете скакали два козленка. Не считая маленьких крылышек, бестолково трепыхавшихся за спиной, они ничем не отличались от своих прототипов наяву.
Милка лежала на боку, подставляя львиное пузо свое с набухшими сосками и призывно муркала. Маленьким бандитам было пока интереснее добудиться хозяйку, чем поужинать. Отодвинув от лица вконец расшалившегося малыша, Лиза встала с химериного ложа.
— Вот сама с ними и разбирайся, а я пойду дуб проведаю. Рановато пока их другим людям показывать. Ленку только притащу, пусть нянькается. У нее опыт с детьми побольше, чем у меня.
Выскочила во двор, пока вся козлиная банда не пошла за ней следом, и поспешила к ограде. За оградой, там, где раньше было только поле с разнотравьем, рос молодой ельник. Посаженные из семечек елки вытянулись в рост с Лизавету, качали приветственно колючими лапами, приглашая прогуляться в лес, что, кажется приблизился к Лизиным владениям. Через дорогу от них вытянулся молодой дубок. Малыш был заботливо огорожен ивняком, рядом пробивался крошечный родничок, терявшийся в траве.
— Ну здравствуй, обжора. Молока тебе не принесла, завтра принесу, уж не обессудь. Выскочила, даже не подумала.
Лиза погладила по мягкому ярко-зеленому дубовому листику, как по ладошке. Столько сил потратили с Милкой, пока этого упрямца к жизни вернули. А теперь стоит первыми веточками на ветерке шевелит. Корешки любопытные из грунта вытаскивает, щупает Лизины ступни. Натуральный монстрик, свой родной, на молоке взрощенный.
— А вот и наша Лизонька. Я-то на минутку отлучился, а тут и ты.
Лексей Борович сиял улыбкой, как самовар начищенный. В бороде незабудки расцвели. В руках котомка с торфом и какими-то ягодами.