— Вот и молодец. Потом поговорим, как все в голове своей уложишь. Пока рановато тебе.
— Ба, а домовые существуют? — вспомнив голос за спиной у подъездной двери, спросила Лиза.
— И домовые, и лешие, и овинные, и банники хулиганы. Все существуют. Им запрета нет. Шастают меж мирами, да проявляются не в каждом. Зацепиться им не за что. А как зацепятся, так прирастают — не сковырнешь.
Коли дом тебе не дом, а место, где кровать да еда, там домовому не прижиться. Самому надо в жилье свое врасти, тогда и тебе уважение будет. Все. Не морочь мне голову. Про старика не забудь, поклонись от себя, да от меня разок, не переломишься. Такой подарок тебе царский сделал. Хорошо, что сохранить смогла. Деток евойных он сам скажет куда пристроить. Чужим людям, чтоб не давала. Поняла меня?
Лиза только кивала, переваривая новую информацию. Пора было возвращаться. Ее ждали дома
Глава пятая Явь. Пожар
Проснулась от знакомого цоканья когтей по металлическому козырьку. Иннокентий вежливо стукнул в окно клювом.
— Сейчас, сейчас мой хороший, — выпутываясь из тонкого одеяла, приговаривала Лиза. — Подожди.
Шептала, чтоб не разбудить народ в палате. Поскакала к оконной раме, чудом не развалив в темноте столик с цветами. Открыла, свесилась через подоконник, протягивая руку дорогому другу. Кеша переступил с карниза на предплечье, позволяя внести себя через проем.
— Торрропись. Пожаррр! — настойчиво потерся головой о щеку хозяйки.
— Где, дома? Я сейчас! — выпустила в окно вещую птицу и как была в носках выскочила в коридор. Хорошо, что телефон так и оставался в кармане джинсов.
Набрала Акимыча. Гудки, не отвечает. Повтор Виталику — вне зоны доступа. Последняя попытка — Вениамин, тот ответил сразу после первого гудка.
— Лиза?
— Мне надо домой, срочно. Потом все объясню. Там, похоже, пожар.
— Сейчас буду, не уходи никуда. Тебя не выпустят просто так.
Лизавета оглянулась. В темном коридоре мягко светилась лампа на посту медсестры. Молодая девушка заинтересованно подняла глаза на Лизу и начала подниматься со стула. Лизавета успокаивающе махнула рукой и вернулась в палату. В темноте помещения начали проступать силуэты, света уличных фонарей хватало, чтоб разглядеть и Ольгу, мирно спавшую на боку, подложив ладонь под щеку, и раскинувшуюся на кресле тетю Розу, выводящую рулады носом.
Ботинки нашлись наощупь в самом темном углу под кроватью. Куртка висела на спинке. Лиза закрыла окно и опять попыталась набрать деда. Гудки, гудки, гудки.
— Что же делать? — металась по палате Лизавета, порываясь то позвонить Ленке, то опять набирать деда Василия. Кеша врать не станет.