Лизавета поглаживала довольного ворона, пока несла к калитке и через двор. Иннокентий, увидев любимую березу, спланировал на ветку, стал чистить клюв, признавая дерево своим.
— Оставайся, прилетай, когда соскучишься. Это и твой дом. Хочешь — гнездо с подругой вейте, хочешь — так прилетай, только не бросай меня так надолго, — попросила Лиза, с умилением глядя, как ворон перескакивает с ветки на ветку, исследуя свою любимую березу.
— Деррревня. Встрррреча. Завтрррра. Пррросыпайся.
Глава двадцатая Явь. Сыскные дела
Лиза открыла глаза. За окном шумел город и люди спешили по своим важным и сложным делам. На стуле у кровати лежало свернутое банное полотенце, халат и зубная щетка в упаковке. Гостевой набор венчала слегка увядшая ромашка, сорванная, видно, с ночной клумбы.
— Мда, ну так себе ухажёр, — вспомнив смешное слово от деда, хмыкнула Лизавета.
После горячего душа, распаренная и со свежей головой, она была готова к тяжелым разговорам со следователем и даже к посещению своей, но уже такой чужой квартиры. Лишь бы домой отпустили поскорее. У нее там встреча назначена.
Хозяева нашлись на кухне. Роза варила кофе в медной джезве, маленькой — на одну чашечку. Помятый Вениамин растирал руками лицо, сидя за столом.
— Таки светлого утра, принцесса, я надеялась, что капли мои тебе до полудня поспать дадут. Так и запишем, увеличить дозировку, — хохмила старушка, подавая племяннику чашку, полную одуряюще пахнущего эликсира жизни.
— Кофейку?
— С удовольствием. Доброго всем утра. Лучше вообще больше ничего не давайте, не действуют они на меня, только продукт перевели.
— Ну, единичный случай еще не результат, как говорил Яшенька. Шучу, Шучу. Больше ни капли яда из моих рук не получишь. Садись, тут рогалики Венечка привез свежайшие. Всю ночь болтался, а потом еще будет клянчить: «Тетя Роза, дай таблеточку». Пей уже залпом. Знаю, что гадость. Потом нормального сделаю.
Вениамин, скривившись, как от настойки полыни, хлебнул из тонкого фарфора, потом еще. Сглотнул и попросил добавки.
— То-то же. Будешь тетю слушаться — проживешь сто лет. Сейчас Лизоньке сварю чашечку и тебе добавлю. Мне, дети, только нюхать и остается, изверги запретили даже чайную ложечку амброзии.
— Можно мне без секретных добавок, — попросила Лиза, с подозрением глядя на юриста, что никак не мог вернуть свое всегдашнее невозмутимое выражение лица.
— А со сливками будешь? Тогда открой холодильник и возьми молочник на верхней полке.
Такая домашняя и теплая Роза Абрамовна нравилась Лизе гораздо больше, чем вчерашний холодный профессионал, промелькнувший вечером в глазах психиатра.