Общая работа как-то сплотила разношерстную компанию. Может, и была какая-то конкуренция между покупателями, но никто косых взглядов не кидал, да и халявить не пытался. Ингвар оказался парнем рукастым и смешливым. Больше к строителям тяготел, выспрашивал что да как. Дато большую часть дня молчал и не поднимал глаз, а Вазген только брови хмурил. Перекусили чем бог послал и поехали мыться и приходить в себя. Шутка ли — дом остеклили за один день. Надо отпраздновать. Ленка все-таки заказала банный комплекс на всех на три часа.

Как все-таки меняет баня людей! Акимыч смотрелся престарелым патрицием. Восседая на кресле, он взмахом руки отправлял свою челядь то чайку подлить, то виноградика принести. В парную его не пускали. Недавно совсем сердце шалило — сиди, дедушка, мы тебя в шесть рук помоем и без веников. Заросший диким волосом Дато засмущался совсем до неприличного состояния. Видно, простыни на прекрасных пери живо напомнили недавний сон, поэтому, по-быстрому попарившись, он налегал на фрукты, сидел сгорбившись за столом, погруженный в невеселые свои думы. Вот что перевоспитание козьим сараем с людьми делает.

Вазген лихо заскакивал в парную вместе с белорусами и здоровяком Ингваром, ухал по совиному и нырял в купальню. Правда, после третьего раза его, слегка осоловелого, под руки выгрузили к деду в компанию. Дальше двужильные бородачи парились сами.

Три полуграции тоже сходили в парную, навоняли эфирными маслами, сиденья медом измазали и были изгнаны с позором за то, что залили всю каменку. Теперь отмокали в бассейне, навертев тюрбаны на голове. На удивление после дедовой отповеди Ленка потеряла всякий интерес к мускулистому северянину, только цокнула восхищенно разок, когда в простыне этот великан в парную заходил и все. Как отрезало.

— Вот это я понимаю — лепота. На такой отдых я согласная. А то Ленка то, Ленка се. Чаю мне принеси, нашел тоже прислугу. Змеищей обзывается. Нет, ну Лиз, ну скажи, чего я человеку такого плохого сделала, что меня при всех оскорблять взялся?

— Ну, во-первых, змея — это не оскорбление. А во-вторых, могу напомнить, чего ты такого натворила, что еле разгребли.

— Да ну вас. Злопамятные какие. Я уже забыла все. Пусть называет как хочет. Я твоего Акимыча все равно люблю. Пусть хоть козой называет, хотя после вчерашнего это уж точно не оскорбление. Знаешь, ты меня, пожалуйста, обратно не возвращай, я согласна хоть всю оставшуюся жизнь такие сны видеть. Ты ж меня не выкинешь, правда?

Подлиза подобралась к Лизавете поближе и хлопала ресничками, подражая котикам и ми-ми-мишным картинкам из интернета.