Иннокентий спланировал с ветки на протянутую руку. Переступил, устраиваясь поудобнее.

— Топорррик. Встррреча. Ингваррр.

— Пойдем, пойдем, мой дорогой. Знаю, ждет нас второй гость не дождется.

Сунула свободную руку в карман пижамы и шагнула к калитке, оставив кучу-малу из добравшихся до волосатых ягодиц химер и хохочущего в голос Вазгена.

Серебряная подвеска привела их через сходни на деревянный драккар. Лениво катились стальные волны холодного моря, облизывая беззащитный бок судна. Другая сторона прочно засела в прибрежном песке. Наклоненная палуба и сломанная мачта довершали безрадостную картину кораблекрушения. Берег был безлюден. Только мокрый песок, хмурое море с барашками волн и бегущие свинцовые облака, закрывающие солнце.

Спрыгнув с наклоненного судна, от прибывающей через пробоину ледяной воды, Лиза пошла по одинокому следу, оставленному на песке. Иннокентий полетел вперед. Только плеск волн, пронизывающий ветер и шуршание мокрого песка под босыми ногами.

— Ингвар!

— Кар! — ответил ворон, успевший обогнуть песчаную косу и сесть на ветку одинокой сосны, что стала кривой и сгорбленной от постоянных ветров в этом неприветливом краю.

Лиза ускорила шаг. У корней сосны, скрючившись в невыносимой муке, застыл лежащий воин. Тело его было пронзено десятком стрел, пробивших и кожаные штаны, и куртку с металлическими бляхами. Крови натекло изрядно. Он еще дышал, пуская красные пузыри из побелевших губ. Длинные волосы слиплись кровавым колтуном и были ли они светлыми, как наяву, сейчас уже не разберешь. Изрубленный топор был намертво зажат в крупных задубевших ладонях, прижат к груди, как ребенок.

— О как. Вот тебе и сны героические, во славу Одина. Ингвар, ты слышишь меня? Не умирай только, это просто сон. Слышишь?

Мутные от боли глаза с полопавшимися капиллярами открылись, видно было, какие усилия викинг прилагает, чтоб сфокусироваться на Лизе.

— Слышу песнь светлоликих Валькирий, пробил мой час. Встречай, Один-отец, — прохрипел с кровавой пеной изо рта поверженный герой.

— Ага, валькирии, они самые. Хрен им! Вставай давай! Я тебя не подниму, конь железный! Не смей глаза закрывать! Дыши!

Лиза кричала на Ингвара, безуспешно тряся его за плечи и понимая, что теряет его во сне. Теряет и не может даже сдвинуть этого великана, решившего умереть во славу северного бога самым героическим образом, что мог себе помыслить.

— Милка! Сюда, ко мне, на помощь! Амалфеяяяя!!!

Ничего лучше, чем разрушить этот гадкий кошмар, разорвать его вязкую паутину, освободив горе-героя, Лизавета придумать не могла. Сил перенести это туловище через мост между сновидениями не хватало.