Лизавета посидела немножко среди дорогих и любимых и поняла, что пора возвращаться. Домой хотелось до одури. Просто лечь и лежать, пока вставать пора не придёт. Хватило у нее приключений и плохих и хороших.

— Пойду я, наверно, — тихонечко сказала она, поглядывая искоса на деда, что было собрался вслед за Лизой, но резко сник от строгого взгляда бабы Милы.

— Милку-то оставь в гостях. Не намиловалась я с ней еще. Чай дорогу найдет, не маленькая.

— Ага, — невпопад ответила Лизавета, представляя прямо на пороге их общую кровать и мягкие подушки. — Я заскочу завтра, расскажу, как там дела и вообще, — и провалилась в собственный сон.

На кухне кто-то был. Тихо позвякивали банки друг о друга. Слышно было мягкие топотки, шум воды и бормотание. Лиза, бесшумно ступая, кралась как кошка из спальни, посекундно замирая и боясь спугнуть нежданного гостя.

Резко открыв дверь, обомлела в проеме. Маленький, размером с валенок, бородатый дедок стоял на раковине и мыл отброшенные в спешке банки. Холодильник был уже отчищен и сиял белизной открытого нутра.

— Ой! Ты кто?

— Ох ты ж пресвятые оладушки! Хозяйка вернулась! А я-то пол еще не подмел да посуду не помыл. Местный я, тутошний.

— Домовой, что ль? — от удивления с Лизаветы слетела вся вежливость. — Прям настоящий?

— Настоящей не бывает. Не положено нам на глаза-то показываться, но коли поймала, большого укора не будет. Будем знакомы — Прохор.

И ножкой шаркнул. Сам домовенок был подозрительно похож на Василь Акимыча в первые их встречи. На ногах валенки на босу ногу, борода топорщится нечесаным веником. Разве что домотканая рубаха со штанами сменила тогдашнюю майку-алкоголичку.

— Лизавета, — представилась девушка, усаживаясь на табуретку у стола. — Подобру ли поживаете, уважаемый Прохор? Может, помочь посуду помыть? Мы тут набезобразничали немного.

— Дело-то житейское, в добром доме и домовой доволен. Ты б, хозяюшка, отдохнула, а то себя не жалеючи только туда-сюда и скачешь. А я блинчиков ржаных пока состряпаю, да соленья твои закрыть треба. Папоротник какой день ужо в сенях томится, не дело это. Провонял все, окаянный.

— Так ты и готовить умеешь?

— И готовить, и убираться, всему обучены. Не дикий какой. Травки я твои на чердаке поворошил, подушки да перину взбил. Вот теперича осталось только ларь холодный в порядок привести после дивнодрева и можно блинцов поесть. Чай нагуляла аппетит, не откажешься?

— Не откажусь, конечно, у бабули все ватрушки в Милку упаковались, мне даже корочки не досталось, — улыбнулась Лиза.

— Вот и погоди минуточку. Мы на это дело спорые. Один валенок тут, а другой уже сковородку ставит.