Значит, и ему может пригодится такое лекарство? В его случае, стоит проверить все средства. Но я интересовалась странной мазью из плесени не только ради него.

— А дадите мне такого лекарства? — спросила я. — Я заплачу. Травами, деньгами, чем надо.

Старуха усмехнулась.

— Не для того оно, чтобы продавать. И не для того, чтобы лечить кого попало. Кому надо — сам придет.

— А если не сможет?

— Значит, не судьба.

— Я могу заплатить хорошо, — попробовала я снова, вспомнив о матюшкиных жемчугах и изумрудах с платья. Вряд ли старухе из леса они нужны, но вдруг.

— Дело не в плате, — старуха посмотрела на меня желтыми глазами. — Ты еще не готова платить.

У меня внутри все сжалось. Что значит «не готова»? О какой плате идет речь?

— А платить чем? — уточнила я настороженно.

Плата. Жертва. Только что я читала об этом в книге. Темные сущности требуют плату за свою помощь. А эта старуха живет в лесу, в лачуге, которая будто выросла из земли. Лечит оборотней плесенью, выросшей на местах пропитанных кровью. И говорит загадками.

Я посмотрела на нее, на желтые глаза, на морщинистое лицо, на руки, которые только что втирали в раны Рика странную мазь.

А что, если она темная ведьма? И что похуже, сама какая-нибудь темная сущность...?

Мысль была пугающей. Я сделала шаг к двери.

— Темнеет, — подметила я, будто невзначай. — Мне пора.

Старуха усмехнулась, будто знала, о чем я думаю.

И я тут же отругала себя за излишнюю подозрительность. Стала бы она сжигать мешочек с темным колдовством и называть такую магию поганой, если бы сама такой занималась?

Это вряд ли.

— Иди, — сказала старуха. — В лесу ночью неспокойно.

Я вышла из лачуги. Дверь за мной закрылась будто сама собой.

Лес стоял тихий, сумеречный.

Я пошла обратно к замку, но слова старухи не выходили из головы.

О какой все же плате шла речь и почему она не сказала об этом прямо?

Я вернулась в замок к обеду. Из кухни тянуло мясным супом — Бенедикт, видимо, постарался или Марта.

Я уже повернула к лестнице, чтобы подняться к себе и переодеться к обеду, но в коридоре первого этажа столкнулась с Корвином.

Он стоял у окна, прислонившись плечом к стене. Руки скрещены на груди, на лице привычное хмурое выражение. Увидев меня, он сразу напрягся.

Я хотела пройти мимо, но он посмотрел на меня так внимательно, принюхался, и его лицо стало еще мрачнее.

— Ты была у оборотня, — пришел он к выводу, нисколько не сомневаясь.

— Откуда ты... — начала я.

— Чувствую запах, — перебил Корвин, и вроде бы говорил он как всегда невозмутимо, но я почувствовала что-то неприятное и колючее в его тоне. — Зачем ты с ним встречалась?