Он развернулся и пошел к замку, не оглядываясь на меня.

Я на мгновение застыла, стоя на тропинке и чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного.

Едва ли я нуждалась в советах, что делать с такими ранами. Но Корвин сказал это без насмешки и не из вежливости. Неужели он беспокоился обо мне?

Я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и пошла следом. Рука болела, но теперь к боли примешивалось странное, теплое чувство внутри. Не знаю, как его назвать и с чего оно вдруг появилось. Наверное, я просто устала.

Корвин шел впереди на несколько шагов. Я плелась позади, не сомневаясь, что шаг он сбавил намеренно. В замок мы возвращались вместе. Не как старые приятели или парочка, держась под ручку, но все же вместе.

Во дворе я заметила полковника, он привязывал свою лошадь. Корвин направился к нему, а я пошла на кухню.

Фелисити сидела за столом, раскрасневшаяся, с мокрыми глазами. Кларисса стояла рядом, гладила ее по голове, причитала что-то успокаивающее. Бенедикт замер у очага с поленьецем в руках. Марта выглядывала из-за его плеча. Оба они с интересом наблюдали за плачущей Фелисити.

Увидев меня, Фелисити всхлипнула громче.

— Розалинда, — Кларисса повернулась ко мне и глянула с укором, — что ты сделала? Она в таком состоянии прибежала! Говорит, ты хотела бросить ее в лесу!

— Правда? — спросила я, стараясь говорить с невозмутимым спокойствием. — И зачем мне ее бросать в лесу?

Честно говоря идея была неплохая.

— Ты хотела отвести меня к какой-то старухе! — выкрикнула Фелисити. — К ведьме!

— Она не ведьма, — ответила я. — Так… травница. Я сама к ней хожу. И ничего со мной не случилось.

Кларисса нахмурилась.

— Зачем ты к ней ходишь?

— Лечусь… — быстро нашлась я. — Голова болит. Матушка, вы же знаете.

Кларисса замолчала. Фелисити продолжала всхлипывать, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Дверь скрипнула. На кухню вошли Гаррет, а за ним Корвин.

— Что за шум? — спросил Гаррет, оглядывая присутствующих.

Кларисса начала сбивчиво, путано объяснять с намеком на то, что Розалинда «что-то сделала». Гаррет слушал, переводил взгляд с Фелисити на меня и обратно.

Я подождала, пока матушка закончит, и протянула руку, показывая царапины.

— Если я хотела ее бросить, — сказала я спокойно, — зачем она за меня так цеплялась, что расцарапала мне руку до крови?

Все уставились на мое запястье. Фелисити замолчала на мгновение, но тут же нашлась:

— Я испугалась! Она меня держала! Я вырывалась!

— И вырываясь, расцарапала меня в кровь, — повторила я. — А потом убежала. Я осталась одна. Так кто кого бросил?

Повисла неловкая тишина. Бенедикт кашлянул, отвернулся к очагу и подбросил полено в огонь. Марта опустила глаза и принялась вытирать полотенцем только что помытые тарелки. Кларисса смотрела то на меня, то на Фелисити, и в ее взгляде появилось сомнение и растерянность. Она не знала кому верить, мне или Фелисити.