— Леди Розалинда, вы не подумали о том, что генералу тяжело в этом замке? Он впервые здесь после тех страшных событий. А подземелье... — он помолчал, — именно там казнили его семью.

У меня все внутри сжалось.

— Я не подумала об этом, действительно, — призналась я.

Да уж, если посмотреть с этой стороны, моя просьба была… Это жестоко заставлять Корвина идти туда со мной.

— Он не привык показывать боль, ведь он суровый генерал Мерквуд, — Гаррет вздохнул. — Но это не значит, что он ничего не чувствует.

Я помолчала, обдумывая. Да, Корвин привык скрывать боль, это уж точно. И все же я не хочу идти в подземелье одна. Мне все равно нужен кто-то, кто пойдет со мной.

— А вы, полковник? Вы не могли бы пойти со мной?

Гаррет усмехнулся.

— Я-то могу. Я бывал в местах и пострашнее здешних подземелий. Да и темноты не боюсь.

— Спасибо, — выдохнула я с нескрываемым облегчением.

— Когда идем?

— Скоро, ближе к полуночи, как луна поднимется выше. Я возьму фонари и все необходимое.

Гаррет допил чай.

— Тогда я подожду здесь или нужна моя помощь?

— Я справлюсь, спасибо, полковник.

Он остался на кухне. Я налила Гаррету еще чая и пошла собираться.

В кладовой я взяла два фонаря, корзину, в которую сложила нож и несколько баночек для плесени.

Примерно через полчаса мы спустились в подземелье. Гаррет шел впереди с фонарем, я за ним со своим. В другой руке у меня была корзинка с ножом и банками, которые позвякивали при каждом шаге. В тишине этот звук казался оглушительным.

Скользкие от сырости каменные ступени вели вниз. Стены покрывал мох, с потолка по ним стекала вода. Фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени, и они ползли по стенам, будто живые.

Паутина цеплялась за лицо несмотря на то, что я проходила тут утром. Я отмахивалась, но она липла к рукам и волосам. Пыль клубилась под ногами.

Мы дошли до большого зала с цепями. Гаррет остановился и огляделся.

— Жутковато здесь, — сказал он тихо. — Я бы не хотел сюда возвращаться.

Я подошла к стене, где росла плесень. В узкие окна под самым потолком пробивался бледный, лунный свет. Он падал на камни, и плесень в этом свете казалась живой, переливаясь синевой.

Я достала нож и начала срезать.

— Много это займет времени? — поинтересовался Гаррет, просто чтобы разбавить тишину, чем из любопытства.

— Немного, — ответила я.

Вдруг где-то в глубине одного из коридоров послышался звук. Шорох, будто кто-то волочил ноги по камню.

От страха сердце пропустило удар. А потом забилось быстро-быстро.

— Вы это слышали? — пробормотала я.

Гаррет тоже замер, прислушиваясь.

Звук повторился, теперь казался ближе. И к нему добавилось что-то напоминающее тонкий, протяжный стон. Будто кто-то плакал в темноте.