Я замерла, глядя на наши руки.

— Розалинда, — тихо позвал Корвин. Голос его сел, стал ниже.

Я подняла взгляд на него. Он смотрел на меня. В его голубом глазу не было ни холода, ни насмешки. То, что я увидела, заставило сердце пропустить удар, гулко рухнув вниз.

— Что ты делаешь? — спросила я шепотом.

Он не ответил, потянул меня к себе, и я не сопротивлялась. Оказалась почти на нем, опираясь рукой о кровать рядом с его плечом.

Между нами не осталось расстояния. Я чувствовала его теплое, прерывистое дыхание на своей щеке. Сердце колотилось как безумное.

Он поднял свободную руку, коснулся пальцами моего подбородка, чуть приподнял мое лицо.

— Корвин... — выдохнула я.

Он не дал мне договорить.

Его губы мягко коснулись моих. Медленно, будто спрашивая разрешения. Я закрыла глаза и ответила на поцелуй.

Сначала осторожно, потом смелее. Рука Корвина скользнула мне на затылок, пальцы запутались в волосах. Другую, та что сплелась с моей, он прижал к своей груди, и я чувствовала, как под ладонью гулко колотится его сердце.

Как и у меня.

Я потеряла счет времени. Сколько прошло? Несколько секунд или минут? Впрочем, не важно.

Корвин отстранился и я открыла глаза. Он смотрел на меня так, что внутри все переворачивалось.

— Ты... — начала я.

— Я знаю, — перебил он. — Не стоило все усложнять.

Он отпустил меня, я отодвинулась и выпрямилась. Щеки горели, дыхание сбилось. Я взяла поднос дрожащими руками.

— Полежи, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хотя бы час.

Я вышла в коридор и только там позволила себе выдохнуть.

Прислонилась к стене, прижимая ладонь к груди. Сердце колотилось так, будто я бежала.

— Что это было, черт возьми? — прошептала я.

Но я не могла ответить себе на этот вопрос, и не уверена, что хотела бы знать ответ.

Утром я стояла перед зеркалом, пытаясь привести в порядок волосы. Обычно я не уделяла этому много времени, собирала в пучок или в косу, не придавая большого значения насколько аккуратно это выходило и достаточно ли блестят волосы. Но сегодня почему-то не получалось быть столь равнодушной к своему внешнему виду.

Пряди выбивались из прически, шпильки не держались. Я поймала себя на мысли, что хочу выглядеть лучше. Это было странно.

В дверь постучали и я обернулась на звук. Вошла Кларисса, держа в руках что-то, завернутое в простую хлопковую ткань. Лицо у матушки было слишком напряженное и взволнованное, даже испуганное.

— Матушка? — я отложила расческу.

Она подошла ближе, развернула ткань. Внутри лежала нижняя сорочка из тонкой ткани с кружевом. Это вещь Фелисити!