Ели молча. Разговаривать как-то не тянуло. Все внимание уходило на звуки, к которым каждый из нас настороженно прислушивался.

Из леса донесся протяжный, леденящий душу вой. Целый хор волков. И казалось, они были прямо здесь, у стен замка. Голодные, зато свободные, в отличие от меня.

Прямо под стрельчатым окном кухни, раздалось низкое, мерное уханье совы, заставившее нас с Клариссой одновременно вздрогнуть.

И фоном ко всему этому, тоскливый вой ветра. Он гудел в дымоходе, свистел в щелях оконных рам, шелестел сухими ветвями деревьев во внутреннем дворе.

Даже сидя в двух шагах от пылающих поленьев, я чувствовала холод. Он пробирался под старый плед, который я накинула на плечи, проникал под подол платья, остужая ноги в отсыревших сапогах. Зато воздух… Воздух здесь был другим. Чистый, ледяной, пропитанный хвоей. Каждый вдох прочищал голову. Он был невероятно бодрящим.

Бенедикт, поев, откинулся на спинку стула, и вскоре его дыхание стало тяжелым и неровным. Он начал дремать, время от времени вздрагивая и кряхтя что-то невнятное во сне.

Кларисса сидела, поджав ноги, и прижимая перевязанную руку к груди. Она не смотрела на нас. Ее взгляд был прикован к пламени, но глаза оставались пустыми.

Я поплотнее запахнула старый плед и, глядя на огонь, стала составлять план.

Самым важным для выживания была еда и тепло. Так что я собиралась начать с кухни. Привести ее в божеский вид. Выбросить хлам. Отдраить котлы и посуду. Благо, вода есть.

После уборки кухни, я планировала осмотреться вокруг замка. Оставленные нам дрова скоро кончатся. Нужно собрать хворост для растопки, и побольше. Посмотреть какие растения растут в округе, может, что полезное найдется. Да, снег еще лежал тонким слоем, но уже виднелись проталины. А как он окончательно сойдет можно разбить огородик.

Еще стоило заняться комнатами. Чем-то замазать щели, чтобы тепло не терялось через них.

Но куда любопытнее было разведать обстановку в деревне. Нужно понять, что они могут предложить в обмен на изумруды и жемчуг. Еду? Дрова? Инструменты для огорода?

Несмотря на все неудобства и трудности, я чувствовала не отчаяние, а уверенность в том, что мы выживем. Более того, со временем я собиралась устроиться здесь с комфортом.

В этот момент далекий волчий вой резко и как-то неестественно оборвался.

Воцарилась тишина. Такая глубокая и давящая, что стало слышно, как трещит смола в поленьях. Даже Бенедикт на секунду перестал храпеть. Кларисса испуганно подняла глаза на меня.

Тишина длилась всего несколько секунд. А потом из черноты леса за стенами снова донесся вой. Но не волчий. Этот был иным, более низкий и хриплый. Он прозвучал один раз, коротко и отчетливо, и растаял в завывании ветра.