— Хорошо.

Вот так. Даже спасибо не сказал.

Кларисса засияла, будто ей только что титул новый выдали.

— Я сейчас! Бенедикт! — закричала она в коридор. — Бенедикт, грей воду! лорду Мерквуду умыться с дороги!

Бенедикт вынырнул из темноты с такой скоростью, будто все это время тоже стоял под дверью и ждал. Подхватил пустое ведро и понесся к насосу.

Я стояла и смотрела на этот спектакль. Моя мать суетится вокруг человека, который месяц назад вышвырнул ее дочь в глушь. И ее саму! Бенедикт готов бежать куда угодно, лишь бы угодить хозяину и вернуться в цивильные условия. А сам хозяин стоит посреди моей кухни и принимает это как должное.

Бенедикт вернулся с водой. Поставил котел на огонь и замер в ожидании новых указаний. Взгляд слуги упал на пирог с малиной.

— Хозяйка, может, генералу ужин собрать? Пирог вон какой красивый...

— Нет, — отрезала я. — Пирог не трогать.

Корвин услышал. Усмехнулся краешком губ, но ничего не сказал. Уверенно направился к двери, вглубь замка.

— Я провожу! — Кларисса метнулась за ним. — Бенедикт, постельное белье! Там в комоде чистое!

Они ушли и я осталась одна.

Стояла посреди кухни и смотрела на остывший пирог. Красивый, румяный, с малиновым вареньем внутри. Я пекла его для полковника, который так и не пришел. Теперь хотя бы понятно что его задержало. Точнее, кто. Дракон, который ворвался в мою жизнь и перевернул все вверх дном.

Вскоре вернулась Кларисса. Подошла ко мне, заглянула в лицо.

— Дочка, — зашептала она, — ты понимаешь, что это наш шанс?

Я уставилась на нее.

— Наш шанс? Матушка, он ворвался в мой дом, обвинил меня в темной магии, снова! И теперь собирается тут жить. Какой шанс?

— Он здесь! — Кларисса аж подпрыгнула от возбуждения. — Понимаешь? Он приехал! Лично! Значит, не все потеряно. Мы можем его разжалобить, уговорить, доказать, что ты не виновата. Может, он вернет нас в столицу!

Я устало вздохнула.

— Матушка, он не за этим приехал. Не обольщайтесь.

— А зачем же? — Кларисса округлила глаза. — Зачем ему тащиться в такую глушь, если не за нами?

Я не ответила. Сама не знала. Хоть Корвин и сказал, что здесь из-за моей “славы” знахарки, я не могла быть в этом уверена. Почему приехал только сейчас? В одном я точно не сомневалась, он не для того, чтобы всех простить и вернуть в столицу.

— Иди спать, матушка, — сказала я устало. — Завтра разберемся.

— А ты?

— Посижу еще.

Она помялась, хотела что-то добавить, но передумала. Пошла к лестнице, но на пороге обернулась:

— Розалинда, ты только не злись на меня сильно. Я правда хочу как лучше.

— Знаю, матушка. Идите.