И того прошло уже восемь часов.

Я смотрела на женщину, проверяя состояние ее укуса. Нити скверны неумолимо поднимались по ее руке верх, уже добираясь до плеча.

Женщина металась на койке, хваталась за живот и кричала от боли. Схватки шли, но слабые, нерегулярные. А темно-фиолетовые нити скверны ползли от метки на плечо и к животу все быстрее.

— Времени слишком мало, не успеем, — тихо сказала я, подходя к Лексу. — Если так пойдет, скверна доберется до ребенка раньше, чем начнуться потуги. Где тот отвар, которым можно ускорить схватки?

У нас с Лексом было время немного подготовиться к моим родам. Он успел заказать кое-какие снадобья, которые могли понадобиться, проведя их в ведомости как обычные для лазарета при аванпосте лекарства, комендант не заметил.

Лекс оценивающе посмотрел на женщину и провел рукой над ней. Бело-розовое свечение на мгновение окутало женщину. Боль отступила, она перестала кричать, но продолжала тихо стонать.

— Ты права, — согласился Лекс. — Хуже уже не будет.

Лекс скрылся в подсобке. Вернулся с кружкой дымящегося отвара.

— Пей, — сказал он женщине, приподнимая ей голову.

Та пила, давясь и кашляя.

Минуты тянулись. Схватки усилились, стали чаще. Но скверна не отступала. Я видела, как нити подбираются к матке, опутывают ее, тянутся внутрь.

— Не успеем, — выдохнула я. — Лекс, она не успеет.

Он посмотрел на меня. В его глазах, обычно читалась цинична собранность, сейчас в них отражались понимание и ужас.

— Что ты предлагаешь?

Я сглотнула. Нужно делать кесарево. Мысль была страшной, в этих условиях любая даже маломальская операция риск. Но другого выхода я не видела.

— Резать.

Лекс побелел.

— Селин, это... чревосечение с извлечением плода… она умрет. Почти наверняка.

— Она и так умрет, — жестко напомнила я. — Скверна уже почти добралась до ребенка. Они не маги… Если мы не вытащим его сейчас, он умрет вместе с ней. А так есть шанс спасти хотя бы малыша.

Он молчал, смотрел на женщину, на ее живот, на меня.

— Ты уверена?

— Нет, конечно. Но выбора нет.

Лекс кивнул. Руки у него непривычно дрожали, но он быстро собрался и пришел в себя.

— Ты знаешь что нужно делать?

— Чистый нож, кипяток. Спирт и нити. Обезболивающего и магия. И молиться.

Я наклонилась к женщине, взяла ее за руку. Она открыла глаза.

— Мы будем делать разрез, — сказала я быстро. — Чтобы спасти ребенка. Ты... ты можешь не пережить. Но малыш будет жить. Ты согласна?

Она долго смотрела на меня мутным, почти невидящим взглядом. Потом чуть заметно кивнула.

— Спаси... ребенка, — прошептала она. — Прошу...

Я сжала ее пальцы.