Сказочником мой Гудвин оказался отменным, что да, то да. Я чуть было не предложила ему записать и как-нибудь издать все эти истории, да вовремя прикусила язык, вспомнив, что у него мало времени. «Не до пустяков», — не скажет, так подумает. Поэтому я просто закрыла глаза и уснула — на удивление безмятежно.

Четверг прошел примерно по тому же сценарию. Не знаю уж, сколько лет похитил у вечности рыжий Иерофант, зато я закончила свою работу. В пятницу, на радостях, подскочила пораньше, наскоро проглядела текст, вылизала, где требуется — не так уж много ошибок, по правде говоря. Позвонила Наталье, поехала к ней, сдала работу, выпила несколько чашек кофе, слопала чуть ли не полкило «лимонных долек». О переменах в своей жизни рассказывать не стала. Понятно, что новость про кафе рано или поздно перестанет быть секретом, но — не сейчас. А то ведь придется объясняться, отказываться от ее гостеприимства, сочинять на ходу, рассказывать, где я теперь живу, врать напропалую, памятуя, что любая чушь выглядит достовернее, чеммоя правда. А врать мне сейчас лень. В результате сидела на кухне у лучшей подружки сама не своя, как на иголках. Хотелось покончить с обязательным необязательным щебетом и пулей обратно, домой.

«Домой», подумать только.

Домой.

Зря, между прочим, торопилась. Однокомнатный Изумрудный Город томился без гнета нежного своего тирана почти до полуночи. Если бы не поход в ближайший супермаркет, да стандартный набор компьютерных игр, я бы, пожалуй, рехнулась. В одиночестве, без работы — какой простор для душевных метаний! И сколь великий соблазн перетрясти шкафы в поисках сведений о хозяине квартиры, который, между прочим, до сих пор не рассказал о себе ни единого бытового факта — кроме разве что даты рождения. В общем, идеальные условия для барышни, желающей известись, изнервничаться, довести себя до ручки, да еще и совесть свою отяготить. Но нет, на сей раз обошлось, хвала шопингу, Саперу и Солитеру. Голова только отяжелела, но и это прошло от одного небрежного прикосновения рыжего Гудвина.

— Ты не переоценила наши с тобой глотательные возможности? — спрашивает, с изумлением оглядывая заполненный моими стараниями холодильник. — Ну, спасибо! Половины этих продуктов я не то что не ел никогда — в глаза не видел!

— Я тоже, — признаюсь. — С другой стороны, когда еще выпадет шанс почувствовать себя… кстати, а «нувориш» женского рода вообще бывает? И как это должно звучать? «Нуворишка»? «Ну, воришка»?

— Шут его знает, — смеется. — Ты мне лучше вот что скажи: ты к светскому рауту морально готова? Или еще недельку подождешь?