— Делаешь успехи, — говорит, наконец. — Не думал, что так быстро освоишься. С таким репетитором, как я, могла бы всю жизнь в двоечницах проходить…
Смеется. Кажется, правда, очень доволен.
— Теперь у меня есть для тебя подарок, — объявляю. — Или даже два. Или больше. Запаслась. Научишь меня, как дарить свои воспоминания?
— Научу, конечно. Но попозже. Спешить нам особо некуда; к тому же это умение по традиции передают в самом конце. После того, как научишься самостоятельно путешествовать. Совсем без моей помощи, даже в мое отсутствие. Тогда и подарки дарить можно.
— Теперь я, наверное, быстро всему научусь, — обещаю. — Сегодня мне по-настоящему понравилось. Теперь я понимаю, что можно этим заниматься не только ради того, чтобы ты со мной продолжал возиться, но и ради собственного удовольствия.
— Удивительно хорошо, если так. Я-то думал, что все испортил…
— Ты ничего не испортил. Без тебя вообще ничего не было бы. Без тебя я бы сейчас сидела в своей комнате, или еще где-нибудь, играла бы в «сапера», подумывала бы, что, в общем, пора спать, а перед сном почитать что-нибудь хорошо бы… Ерунда, а не жизнь.
— Но ведь тебе нравилось?
— Ну, как сказать… Как пауза между двумя жизнями, прошлой и будущей — да, вполне нравилось. Уютная, покойная, безопасная яма, заполненная сладкой ватой, отличное место для отдыха. Но если бы пришлось признать, что это и есть моя жизнь — ужас! А ведь да, это была самая настоящая жизнь, но без вкуса и запаха, как манная каша, сваренная на дистиллированной воде.
Кивает, очень серьезно.
— Хорошо, что ты это понимаешь. И ты, пожалуйста, имей в виду: как бы все не обернулось, дистиллированной манной кашей твоя жизнь больше никогда не будет. Только это и важно, по большому счету.
— Наверное, — говорю, уставившись на ободранные носки собственных зимних ботинок. — Наверное, так.
Стоянка XVI
Знак — Весы.
Градусы — 12°51′26'' — 25°42′51''
Названия европейские — Альсибена, Альгинит, Азубене, Ахубен.
Названия арабские — аз-Зубанан — «Две Клешни».
Восходящие звезды — альфа и бета Весов.
Магические действия — заговоры на ненависть.
Варенька умаялась после давешних подвигов, еще в машине носом клевать начала. Уснула почти сразу же, так что конец наспех выдуманной сказки о крысенке, который родился в трюме «Летучего Голландца» и твердо вознамерился оттуда удрать, я сочинял уже не для нее, а исключительно для собственного удовольствия. Или все же надеялся, что Варя слышит меня сквозь сон? Или мне вовсе не было дела до слушательницы?
А черт его (меня) знает. Кто разберет? Уж, во всяком случае, не мы с чертом. Оба сломаем в этом деле ногу; надеюсь, всего одну на двоих.