Гляжу, глазам своим не верю. Такого я вообразить не могла.

Левая ладонь гладкая, как у восковой фигуры. Нет там ничего, ни единой линии. Младенческая щека может так выглядеть, но уж никак не рука взрослого человека.

Инопланетянин. Как пить дать. А я-то думаю: откуда такой хороший взялся?..

Зато правая ладонь разрисована так, словно служила черновиком доброй дюжине небесных чертежников, которые проверяли на ней свои лекала. Одних только линий жизни пару десятков, не меньше. Короткие и длинные, прямые и извилистые, глубокие и едва заметные, они переплелись в какой-то пестрый, диковинный жгут. Черт знает что, а не рука. Увидеть и умереть. Конец науки хиромантии, и без того на сегодняшний день задрипанной.

— Я же говорил тебе, что своей жизни у меня нет, — ухмыляется этот монстр. — Зато чужих немерено. Правду говорил, как видишь. А чего ты хотела?

Да ничего я не хотела. Так, полюбопытствовала, на свою голову.

— Стихи — спрашиваю, — помнишь: «Нет, весь я не умру…»? Про тебя стихи, имей в виду. Свои ли, чужие ли, а две линии у тебя вовсе за пределы ладони вылезают беспардонно. Впервые вижу настоящего кандидата в бессмертные. Для полной гарантии, конечно, хорошо бы и на левой ладошке такой рисунок повторить, но там Небесная Корова языком все слизнула. Сладко ей было, думаю… У тебя всегда такие руки были?

Пожимает плечами.

— С некоторых пор.

— Ты так никогда и не расскажешь мне о себе, — вздыхаю.

— Думаешь, есть, что рассказывать? Первая часть моей истории довольно скучная — все как у всех, более или менее, — зато вторая не переводится на язык слов[26] . Поначалу я просто жил да был, как умел; умел плохо, а потому сам себе надоел чрезвычайно. С утра до ночи молил небеса о перемене участи. При этом, как ты понимаешь, не мог толком сформулировать, что именно требуется поменять. Ну вот, и вымолил себе в итоге не пойми что… Сперва мелкие чудеса начались, все больше приятные, да забавные, потом вся эта пушистая мелочь выросла, как водится, в мохнатых саблезубых тигров, а я все слонялся вокруг да около собственной тени, читал по складам знаки судьбы, старался следовать им, по мере сил. Все это продолжалось, пока меня не занесло в настоящий зачарованный замок, как какого-нибудь сказочного царевича, ей-богу… Там я, собственно, и свихнулся окончательно, поскольку живым людям сказочными персонажами лучше бы не становиться. Иногда думаю: может, я до сих пор стою там перед волшебным зеркалом, наслаждаюсь многообразием своих несбывшихся судеб, содрогаюсь, предчувствуя скорый конец всех историй сразу?.. Да нет, кажется, все же на кухне сижу, рядом с тобой. И это — хорошая новость.