А мне его проворонить никак нельзя. Когда еще такой случай выпадет?..

Дело не в том, конечно, что, оклемавшись немного, он вряд ли станет сопротивляться искушению попробовать еще раз. Тут, собственно, можно не сомневаться, уж я-то знаю, как это бывает: сперва думать не захочет о новых экспериментах, на месяц-другой уйдет с головой в «настоящую человеческую жизнь», — так ведь они называют свое уютное, но вполне бессмысленное копошение? Пусть себе резвится напоследок, я-то знаю, что скоро он начнет смутно тосковать о несбывшемся, потом вдруг запаникует: неужели теперь всегда будет одна и та же, так называемая «настоящая жизнь», отныне и до самого конца?! И, наконец, устав от собственных тревог, решит попробовать еще раз. Еще один раз, и больше уж — ни-ни, никогда, ни за какие коврижки, рассудок дороже могущества. Но один раз все-таки стоит: просто убедиться, что невероятное путешествие в вечность по-прежнему возможно, чтобы выбор иметь, а не беспомощным пленником сидеть в клетке из кофейных зерен, женских рук и шерстяных одеял — обычное дело, все мы примерно так с собою договариваемся, ничего нового бесчисленные поколения охотников за чудесами, кажется, так и не изобрели. Вот и этот мальчик никуда не денется, попробует: кто хоть раз пригубил этот яд, не упустит возможности осушить всю чашу — не залпом, конечно, а по капле, по капле, в тайной надежде что дно никогда не оголится.

Я, собственно, по сей день лишь этой надеждой живу.

Но как оно там у него пойдет — не мое собачье дело, не моя печаль. Рано или поздно тронется лед — ну и ладно.

Я, повторяю, не ради его персоны стараюсь.

И не в том даже дело, что войдя во вкус, мальчик мой станет множить число себе подобных, расшвыриваться таинством почти забытой традиции направо и налево, благо чуть ли не все местные накхи у него в приятелях ходят, так что даже на поиски учеников время тратить не потребуется, по крайней мере, поначалу. Мальчик-то милосердный и великодушный; к тому же узнал недавно, что забавы накхов не идут, мягко говоря, на пользу их случайным жертвам. Спасибо индийской старухе, подсобила мне, сама того не зная. Великое все же дело колесо судьбы: крутится машина, бессмысленная и беспощадная, а сколь дивные узоры при этом вычерчиваются, мало кому ведомо — они ведь только на расстоянии видны, а от колеса судьбы поди отойди хоть на шаг… Вот и я сейчас не знаю, а лишь силюсь вообразить, что вскоре начнет твориться с теплой компанией этих горе-воришек, субботних посетителей «Двери в стене». Ну, примерно представляю, конечно. Что ж, традиции нашей такая свистопляска, пожалуй, на пользу: как же, свежая кровь! Дело хорошее, но и это, строго говоря, меня не касается.