На самом деле, дипломаты не сильно забегали вперед. Судьба полуострова была предрешена в тот самый день, когда мы размололи в труху последнюю татарскую орду, способную хоть как-то противостоять катку русской регулярной армии. Сейчас это был лишь вопрос времени и зачистки территорий.

— А турки? — прищурился я. — Как реагирует Блистательная Порта?

— Пока молчат, Ваше Величество. Ждем прибытия их чрезвычайного посланника. Скоро узнаем: хватит ли у султана глупости объявить нам войну, или же они приползут договариваться.

Я усмехнулся.

— Действительно, Андрей Иванович. Тут жесткое «или — или». Третьего туркам не дано. Но это и без того было понятно. Нужно знать, к чему турки склоняются.

— По всему видно, ваше величество, чтобы взять время на подготовку. Кто же начнет войну на зиму? — сказал канцлер.

Я не стал его переубеждать. Во-первых, на эмоциях и такая глупость могла произойти. Во-вторых, бывало, что и войну объявляли, а сражаться начинали чуть не через год.

Но вряд ли турецкий посланник собирается проделать столь изнурительный путь из теплого Стамбула в далекий, стылый Петербург только ради того, чтобы полюбоваться архитектурными красотами столицы Российской империи. Османские дипломаты не ездят в такую северную даль из праздного любопытства. Было достаточно обматерить меня даже из Стамбула, передать свое негодование, например, через австрийцев.

Но войне быть. Для турок потеря Крыма — это не просто утрата территорий. Это колоссальный удар по престижу султана. Черное море, которое Блистательная Порта веками привыкла считать своим внутренним озером, внезапно ощетинилось для них русскими штыками.

Посланник везет с собой выбор, который определит судьбу всего юга. Либо султан, не в силах стерпеть унижение и подгоняемый ропотом янычар, бросит нам в лицо объявление войны. Либо… скрипнет зубами, проглотит гордость и привезет предложения о торге, понимая, что против нашей регулярной армии их устаревшая военная машина сейчас не выстоит.

— Что ж, пусть едет, — я задумчиво побарабанил пальцами по дубовой столешнице. — Примем его со всем подобающим имперским политесом. А до тех пор… Передайте военному ведомству: войскам в Крыму не расслабляться. Никаких празднований. Окапываться, возводить редуты и усиливать береговые батареи. Если турки выберут войну и решат прислать флот, мы должны встретить их так, чтобы Черное море покраснело от фесок.

Остерман едва заметно склонил голову, принимая приказ.

— Будет исполнено, Ваше Величество.

— Да тебе, Андрей Иванович, что исполнять? У меня есть Михаил Голицын. Вот ему, министру военных дел, и задача будет. Да и оставил я на войсках в Крыму толкового генерала, Ласси. Он знает, что делать, — я пригубил сладкого чая, откусил пряника. А то был в Туле, а пряниками не угощали. — Что австрийцы? О Союзе говорят?