— Етить твою в Бога душу мать! — вдруг сквозь зубы грязно выругался стоящий рядом с Корнеем унтер-лейтенант Дмитрий Лаптев. В голосе парня скользнуло нескрываемое напряжение.

Корней резко повернул голову и тяжело посмотрел на молодого человека. Да, случайных людей на их шлюпе — как, впрочем, и на галерах — не было и быть не могло. Исполнители для этого дерзкого рейда подбирались с маниакальной тщательностью. Даже самим государем, который принимал активное участие в планировании этой авантюры.

Сама операция готовилась так скрупулезно, что в лесах под Петербургом был выстроен полномасштабный деревянный макет Керчи. Там были возведены временные сараи и постройки, которые с точностью до шага символизировали каждое известное Особому штабу планирования при Генеральном штабе Российской империи здание в настоящем городе.

Они отрабатывали штурм сутками напролет. Каждый боец точно знал, сколько именно шагов нужно пробежать от причала до нужной стены. Что конкретно нужно сделать, выбив дверь. Как располагаются причалы, где стоят склады, и главное — где можно быстро обустроить первую линию обороны в случае, если их обнаружат и поднимут тревогу. Такая фантастическая степень планирования была пока недосягаема ни для одной армии в этом мире.

И вот этот нервный возглас молодого гардемарина — который, к слову, сразу по успешном окончании этой операции должен был получить звание мичмана лично от императора и Адмиралтейства, — совершенно не прибавлял уверенности Корнею Чеботарю. Ему, ответственному офицеру, лично назначенному государем командиром всей этой сложнейшей, самоубийственной миссии.

Шлюп резво вырвался далеко вперед галер. Так и было задумано первоначально. Если бы не было этого удобного попутного ветра, то вперед пришлось бы выходить тяжелой, массивной галере, пробивая путь. Но сейчас их легкое судно шло в авангарде — им нужно было первыми подойти к берегу и кое-что рассмотреть в ночной тьме.

Чеботарь отвел взгляд от гардемарина и посмотрел на огромные часы, стоящие рядом с ним на палубе. Этот массивный, ценнейший механизм всю дорогу таскал за ним его личный помощник и ученик.

В тусклом свете луны стрелки показывали ровно два часа ночи. Время пришло.

— Господь благоволит нам, други, — тихо, но твердо произнес Чеботарь, решив немного подбодрить своих напряженных до предела товарищей.

Вымазанные темным гримом бойцы, услышав командира, молча и истово перекрестились. Были среди них и те, кому не требовался никакой грим: люди со смуглой от природы кожей и строгими, хищными чертами лица.