То, что не было не видным, оказывалось тяжелым. Сражение уже шло, но внутри тех мужчин, русских воинов, которые понимали, что их ждет. Не все вернутся, а может быть и так, что никто. Но все действовали и не показывали волнений и сомнений.

И только человек, точно знающий, куда смотреть, или же проницательный театральный режиссер смогли бы заметить, насколько разительно изменилось поведение этих людей. Они подобрались, словно хищники, готовые к смертельному прыжку.

Матросы и десантники всё так же переговаривались на палубах, изображая турецкий экипаж, но теперь это было совсем иначе. Рубленые, заученные до автоматизма фразы резко отличались от того живого, небрежного говора, которым они подбадривали друг друга еще недавно. Исчезли смех и грубоватые шутки. Даже свирепый корабельный боцман умолк и больше не угрожал нерадивым матросам засунуть тяжелый якорь в те физиологические места, которые природой явно не предназначались для хранения корабельного имущества.

В окуляре трубы вновь отчетливо мелькнули огоньки: три коротких и один затяжной сигнал. Это означало главное — всё идет строго по плану. На берегу нет ни малейших признаков того, что турецкое командование, стягивающее сейчас огромные силы в Керчь, засуетилось или прознало о готовящейся беспрецедентной русской диверсии.

Ночные минуты стали вязкими и тягучими, как густой кисель. Корней Чеботарь, командующий операцией в чине майора, поймав себя на этой мысли, вдруг ощутил приступ голода и подумал, что с огромным удовольствием прямо сейчас употребил бы тарелку этого полунапитка-полукаши. Киселя. Но идти в штыковой бой с набитым желудком означало грубо попрать ту саму воинскую науку выживания, которую лично вбивал в них Петр Алексеевич.

Да и не только он. Самое главное, что сделал государь при создании этого отряда, — он маниакально искал по всей стране уникальных бойцов. Людей, виртуозно владевших различными школами и ухватками рукопашного боя. Император собирал этот опыт по крупицам и сам лично показывал им приемы эффективного военно-прикладного боя, где главной целью было не красивое фехтование, а быстрое уничтожение противника.

— Пока нет сигнала ни от турок, ни от наших, — сказал капитан корабля, шхуны, унтер-лейтенант Дмитрий Яковлевич Лаптев.

Молодое, двадцатипятилетнее дарование, был перспективным, как и многие морские офицеры, которых взяли в резерв кадров для создания Черноморского флота. Ну в случае, если… или когда, появятся русские корабли в Черном море. Чтобы как можно быстрее формировать команды.

Но Лаптеву повезло. Или чего-то Корней не знает. Этого капитана утвердил на операцию сам государь.