— Не надо! — воскликнула я. — Слоун, это же моя мама.
Этого не могло быть. Может, Слоун не послушает меня, но послушает Ксейдена. Я смела щиты…
Боль. Мучительная, обжигающая боль неслась по нашей связи. Безнадежность и… беспомощность? Она накинулась со всех сторон, лишив дыхания, захлестывая все органы чувств и остатки сил. Я осела всем телом — всем весом в руках Аарика, — пока мой разум с трудом распутывал мои чувства с ксейденовскими.
Он… я не могла думать из-за боли, не могла вдохнуть из-за стиснутой груди, не чувствовала землю под ногами.
— Ксейден умирает, — прошептала я.
Слоун бросила взгляд на меня — и этого было достаточно.
— Тебе нужно просто стоять, — говорила где-то вдали моя мать. — Твоя печать сама все сделает. Представь, что ты не более чем проводник для энергии. Ты просто передаешь мою энергию в камень.
— Вайолет? — прошептала Слоун.
Я с трудом подняла взгляд к ней, но меня здесь не было. Я умирала на поле боя, теряя последние силы, сгорая, пожирая собственное тело. Но это стоило того, чтобы спасти любимую.Вайолет .
«Борись!» — закричала я по связи всем троим, закричала, чувствуя боль и месть. Гнев и огонь. Горечь плоти виверны в зубах.
— Ты можешь, — сказала мама ласково.
— Мам! — Мой голос задрожал, когда она сплела свои пальцы с пальцами Слоун.
— Все хорошо, — улыбнулась мне мама, нежно глядя на меня, когда Слоун рядом с ней оцепенела. — Когда моя сила — сила Аймсира — заживет в камне, зажги его. Установи чары. Я готова на все, лишь бы уберечь тебя. Понимаешь? Все было ради того, чтобы привести тебя к этому моменту, когда тебе хватит сил…
Она упала на колени, но не отпустила Слоун.
— Нет-нет-нет. — Я боролась с руками Аарика, пока моя грудь грозила разойтись по швам, пронзить ребрами сердце. Мама то и дело пропадала из поля зрения, то мутного, то ясного.
— Мне очень жаль, — прошептал мне на ухо Аарик.
— Ты все, о чем мы мечтали, — тихо сказала мама, бледнея, пока Слоун краснела все сильнее. — Все вы трое. — Она перевела взгляд на Бреннана. — И скоро я его увижу.
Нашего отца. Мои глаза вспыхнули, и я вновь рванулась из рук Аарика.
— Не надо… — Бреннан умоляюще покачал головой. — Не делай этого.
Он с трудом поднялся на ноги, сделал пару шагов к маме и снова упал.
— Живите хорошо. — Ее голова покачнулась и глаза закатились, когда кожа приобрела восковой оттенок бледности в нелепом контрасте с ее летной формой, а грудь поднималась все слабее в неверном, слабом дыхании.
Бреннан пополз к ней.
Позади раздался шум шагов.
— Нет! — крикнула я, надсаживая горло, надрывая душу.