— Ви? — Рианнон попыталась ухватить меня за руку, но я уже протискивалась вдоль заполненного ряда к лестнице.
— Кадет Сорренгейл! — окликнул меня профессор Маркем.
Отвечать ему нет времени. Для меня не существовало ничего, кроме этой непреодолимой тяги. Мое тело даже не принадлежало мне, потому что меня тут не было.
— Кадет Сорренгейл! — закричал мне вслед Маркем. — Тебе никто не давал увольнительную!
«Во двор», — пронеслась в моей голове воля Тэйрна.
Мы с ним были на одной волне, не желая ждать, пока я доберусь до летного поля. До тех пор, пока мы оба хотели одного и того же, не имело значения, от кого исходила эта неконтролируемая тяга, от меня или от Тэйрна.
— Вайолет! — прокричал кто-то мне в спину, и я услышала позади поспешные шаги.
Джек Барлоу жив. Я выхватила кинжал из ножен на бедре и повернулась лицом к угрозе.
— Ого! — Боди вскинул руку. В другой он сжимал рюкзак. — Я не хочу, чтобы ты замерзла насмерть на пути туда. — Он достал из рюкзака свою летную куртку и протянул мне.
— Спасибо. — Я взяла куртку и надела ее рваными движениями, подчиняясь чужой воле.
Боди прав. Без куртки мне конец. Хорошо, что летные очки всегда лежали в сумке.
— Я не могу остаться. Не могу объяснить. Не могу здесь находиться.
— Это Тэйрн, — понимающе кивнул Боди. — Ну, беги.
И я побежала.
Глава 27
К третьему году всадник должен развить полный контроль над своими щитами. В противном случае в момент крайнего стресса он будет не только подвержен влиянию эмоций своего дракона, но и полностью контролироваться им.
Полковник Каори. Полевое руководство по драконам
Мы приземлились в Сэмарре на закате, я к тому моменту уже находилась в полном эмоциональном раздрае. Я не могла даже заставить себя побеспокоиться о том, какое возмездие ожидает меня по возвращении в Басгиат. Я справлюсь с любым наказанием, какое придет в голову Варришу.
Каждую минуту восьмичасового полета я старалась отделить свои чувства от эмоций Тэйрна, но мне это не удалось, а он явно пребывал в первобытном режиме.
Должно быть, именно поэтому у меня в груди образовалась огромная дыра, грозившая поглотить все мои логические мысли, если в самое ближайшее время я не увижу Ксейдена. Именно из-за отчаянного желания Тэйрна увидеть Сгаэль живой и невредимой, а вовсе не из-за моего собственного беспокойства за Ксейдена так отчаянно колотилось мое сердце. В конце концов, если бы Ксейден оказался при смерти, Сгаэль проинформировала бы нас об этом, как только мы подлетели достаточно близко, чтобы драконы смогли общаться между собой. По крайней мере, в этом меня заверяла едва функционирующая логическая часть моего мозга.