— Ты самоотверженная, безрассудная… — начал он, медленно пятясь.
— А во-вторых, ее смерть могла привести к твоей, так что, конечно, я еще как ее спасла! — Мои ноги коснулись пола, голова на миг закружилась, но постепенно пульс выровнялся, и я сделала глубокий вдох. — Текарус бы голову с тебя снял, если бы она погибла под твоим присмотром.
— Я, сука, ушам своим не верю. — Он поднял руки и сложил ладони на затылке. — Ты ненавидишь Кэт, но отказываешься поставить чары — наверняка, чтобы не лишить ее магии, — потом еще и рискуешь жизнью…
— Ради тебя!
— Да мне нужна толькоты ! — Ксейден взмахнул рукой, и тени захлопнули дверь чуть громче необходимого, запечатав нас в непроницаемом пузыре. — Если умрет она, я готов к последствиям. Если они не смогут транслировать, я готов и к этому. Но только не ты. К твоей смерти — никогда. Боги, Вайолет. Я же делаю все, что могу, чтобы и уважать твою свободу, и берегу тебя, а ты… — Он покачал головой. — Я даже не знаю, как назвать то, что ты делаешь.
— Бережешь меня? — Я рассмеялась, чувствуя, как глаза защипало от ядовитого сарказма. — Вот что ты делаешь? Я слегка перепутала это с тем, что ты меня не убиваешь.
— Ну вот, дождались. — Он наконец уперся спиной в стену, сложил руки на груди и выпрямился, небрежно скрестив ноги. — Ты готова спросить о моей сделке с твоей матерью?
Глава 55
Ничто не убивает могучую, непоколебимую любовь быстрее противоборствующих идеологий.
Дневник Уоррика из Люцераса, перевод кадетов Вайолет Сорренгейл и Даина Аэтоса
Я открыла рот. Потом закрыла.
— Ты знал… что я знала?
— Конечно знал. — Ксейден изогнул темные брови, будто проблема здесь была во мне. — Я просто ждал, когда ты наберешься смелости, доверия или как ты это называешь, чтобы просто взять и, сука,спросить .
Мои пальцы сложились в кулаки, сами собой, но я запихнула всю свою силу за двери Библиотеки и отгородилась щитами. Без проводника я вполне могла взорвать шторы, и совсем не по той причине, по какой хотелось бы.
— Ты дал мне мучиться несколько месяцев?
— Так ты не спрашивала! — Он оттолкнулся от стены, но остановился, сделав всего шаг. — Я месяцами умолял тебя спросить о том, что ты хочешь знать, разрушить последнюю непреодолимую стену, которую ты держала между нами, но ты все не спрашивала. Почему?
И ему хватало наглости винитьменя ?
— Ты же сам сказал, что никогда не будешь со мной до конца честен. Откуда мне знать, на что ты ответишь, а на что — нет? Откуда мне знать, что спрашивать?
— Как только появляется вопрос, спрашиваешь. Вроде довольно просто.
— Просто? Бреннан жив. Ты заключил с моей матерью сделку на мою жизнь. Моя мама оставила тебе шрамы на спине. Так скажи, Ксейден, мне из тебя вытягивать секреты только о моей семье? Ты, случаем, ничего не скрываешь о Мире?