Первое желание было простым: взломать.

Я умел. Слишком много раз видел, как защита разваливается от неверной обработки входных данных, кривого обновления прошивки или ленивого протокола обслуживания.

Но это был военный истребитель с закрытой архитектурой, закрытым командным протоколом и памятью, которую четыре тысячи лет грызли радиация и аварийные отключения. AA-1 понимал служебные команды, но доступ от этого не становился открытым. Питание оставалось нестабильным. Реакция на нештатный вход могла оказаться любой: от блокировки логов до запечатывания кабины.

Грубый взлом я отложил. Сначала штатный доступ, копия памяти и стабильное питание. Потом эксперименты.

Служебный ключ нашёлся среди вещей наёмника: металлический цилиндр с обгоревшей маркировкой. Я вставил его в разъём кабины.

КЛЮЧ ПРИНЯТ

ДОСТУП: ОГРАНИЧЕННЫЙ

Ограниченный — лучше, чем никакой.

Технический режим, сервисные тесты и запуск на земле открылись. Полётные и боевые функции оставались заблокированы до полной проверки.

Корабль заботился о безопасности.

Заботливо. С опозданием на вечность.

Ремонт занял двое суток и часть третьего цикла.

Дело было не в одной сложной поломке. Их оказалось слишком много, и каждая требовала терпения. Охлаждение пришлось загерметизировать и прогнать под давлением. Топливный блок — стабилизировать, вывести в температурный допуск и снова проверить матрицу. Питание — провести через ангарный распределитель, который сам держался на честном слове и старых реле. Гиростабилизация — блок, который не даёт кораблю кувыркаться, — потребовала разборки и новой калибровки.

Правый контур охлаждения после заплатки держал давление, но датчик расхода показывал ноль. Причина оказалась простой: заклинило керамический ротор. Я очистил его, смазал графитовой пастой, собрал обратно и вручную вывел таблицу поправок. Кривая получилась кривой во всех смыслах, но автоматика её приняла.

Бортовая батарея состарилась. Ёмкость упала до жалких остатков. Для запуска — мало. Для поддержки систем — терпимо. Я подключил истребитель к реакторной линии через ангарный распределитель и собрал стабилизатор из двух блоков питания, трёх конденсаторных сборок и одного реле, которое щёлкало так, будто ему больно.

Блок стабилизации подарил отдельную неприятность: один маховик заклинил, подшипник рассыпался, штатной замены не было. Подходящая деталь нашлась в сервоприводе ангарной рамы, но размер отличался на два миллиметра. Я выточил переходное кольцо, поставил, запустил тест, получил вибрацию и разобрал обратно.

Одна десятая миллиметра перекоса в маховике — это не «почти». Это «добро пожаловать в дрожащий ад».