Я прекрасно знал, что против такой твари — физическая материя будет малоэффективна. Помнится, выпущенные в него когда-то пули, он просто останавливал в воздухе перед собой. Вот и приходилось смешивать пси, преобразуя ту во что-то, что могло бы ему навредить. И копья подходили для этого идеально. Они вышли грязно-оранжевыми, хаотично пульсируя внутри импровизированного «древка», от них во все стороны исходили волны первобытного, испепеляющего жара. Да такого мощного, что остатки краски на стенах коридора мгновенно пошли пузырями и начали осыпаться черным пеплом.

— Да сдохни же ты наконец, сучий ублюдок! — прорычал я, пытаясь вложить в этот бросок всю злость и всю боль за тот ад, через который нам приходилось проходить в этих проклятых подземельях лаборатории.

С резким взмахом рук оба смертоносных, огненных снаряда, со свистом и ревом, сорвались вперед.

Ирис, почувствовав угрозу, в самый последний момент успела отцепиться от резной, и такой притягательной короны Псиарха, и кубарем покатилась по полу в нашу сторону, делая все, лишь бы уйти с линии огня.

Первое копье с оглушительным, и влажным хлопком, вошло точно в центр груди монстра, разорвав переплетение тысяч фиолетовых волокон и заставляя то, что заменяло чудовищу внутренности, детонировать одно за другим. Второе же копье, следую за первым, распороло воздух, и попало аккурат в основание его короны, разворотив нижнюю часть, и всю область рядом с головой, превращая те в чудовищное месиво.

Колоссальный импульс от раздавшегося взрыва, в буквальном смысле слова, сдул трехметровую фигуру Псиарха назад. Обугленный, сочащийся темными жидкостями, он отлетел на добрый десяток метров, приближаясь к самой гуще бурлящего разлома. Кажется все, отмучался, паскуда. А вот пространственная трещина, почувствовав богатую добычу, пару раз вздрогнула. Ткань реальности рядом с разломом, если можно так сказать, начала медленно, со скрежетом стягиваться обратно, увлекая за собой останки Псиарха в непроглядную бездну Изнанки. Посвистывающие потоки чужеродной энергии постепенно затихали, а плотный, раскаленный воздух становился прохладнее, чем был три минуты назад.

Тяжело опустив руки, все, что сейчас чувствовал, так это то, как колени предательски начали подкашиваться. Пси центры внутри меня почти полностью высохли, а каждая клеточка тела, даже самая маленькая, ныла от дикой усталости. Но на душе, впервые за последние часы, разливалось глухое, долгожданное облегчения. Мы сделали это. Мы смогли его убить, и, в этот раз, я не выключился. В общем, мы выжили.