Глава 1
Второй кабинет народного комиссара здравоохранения помещался в бывшем особняке страхового общества «Якорь» на Сретенском бульваре. Здание было огромным, холодным, с высокими потолками и анфиладами комнат, где теперь вместо чиновников страховой компании сидели ответственные товарищи в кожаных тужурках и гимнастерках. Пахло здесь уже не сигарами и духами, а махоркой, мокрыми шинелями и казенными щами — запахами новой эпохи.
Иван Павлович Петров поднимался по широкой мраморной лестнице, стараясь не думать о том, что каждый шаг отдается в висках глухой, усталой болью. Последние недели выдались тяжелыми — совещания, комиссии, бесконечные докладные записки. Он уже забыл, когда спал больше четырех часов подряд. Вызов к Семашко застал его в лаборатории, где он вместе с молодыми химиками корпел над очередной пробой — искали способ ускорить выделение пенициллина. Телефонистка из приемной сказала коротко: «Николай Александрович просит зайти. Срочно. Лично».
Срочно. Лично. Эти слова в устах Семашко означали всегда одно — что-то случилось. Что-то, что не терпит отлагательств и не доверяется бумаге.
Петров толкнул тяжелую дубовую дверь с табличкой «Народный комиссар здравоохранения РСФСР». Секретарша, немолодая женщина с усталыми глазами и вечным карандашом за ухом, кивнула ему:
— Проходите, Иван Павлович. Вас ждут.
Семашко сидел за огромным столом, заваленным бумагами так, что самого хозяина было почти не видно. Над столом висел портрет Ленина в простой деревянной рамке, на подоконнике чахла герань в глиняном горшке — единственное живое пятно в этой канцелярской пустыне. Нарком выглядел усталым до крайности: мешки под глазами, осунувшееся лицо, седина в рыжеватой бородке стала заметнее, чем месяц назад. Он курил — папироса дымилась в пепельнице, хотя в кабинете было накурено так, что хоть топор вешай.
— Присаживайся, Иван Павлович, — Семашко махнул рукой на стул, даже не поднимая головы от бумаг. — Сейчас, только закончу…
Петров сел, положил на колени папку с отчетами, которые захватил на всякий случай. Минуту было слышно только скрип пера и тиканье настенных часов. Потом Семашко отложил бумагу, снял пенсне, протер его платком и наконец поднял глаза на гостя.
Взгляд у наркома был тяжелый, обеспокоенный.
— В Спасске-на-Волге, — сказал он без предисловий, — происходит неладное.
Иван Павлович насторожился. Спасск-на-Волге он знал — небольшой губернский город, купеческий, с набережной, собором и старыми купеческими особняками. Место тихое, Богом забытое.
— Что именно? — спросил он.