— Здравствуй, Степан, — сказал Иван Павлович, и впервые за этот день на душе его стало чуть легче. — Как палец?

Паренёк вытянул руку, показал.

— Смотрите! Всё как новенькое. Ничего не болит, шевелится. — Он согнул и разогнул палец, демонстрируя. — Я даже фокусы уже показываю. Вчера тётке Матрёне показывал — она аж рот раскрыла. Говорит, не иначе как колдовство. А я ей: «Это не колдовство, это ловкость рук и никакого мошенства!»

Он засмеялся, и Петров невольно улыбнулся в ответ.

— Молодец, — сказал он. — Только с фокусами осторожнее. Палец ещё не окреп, можно снова вывихнуть.

— Да я осторожно! — Степан замотал головой. — Я теперь знаю. Вы мне тогда объяснили, куда тянуть, а куда — ни-ни. Я запомнил.

Он говорил быстро, радостно, и лицо его было таким живым, таким солнечным, что Иван Павлович вдруг подумал: вот оно, настоящее. Не мёртвые улыбки, не страшные признания, не ложь, прикрытая добротой. А вот это — мальчишка, который хочет стать фокусником, который радуется, что палец больше не болит, который смотрит на мир с надеждой и верой в чудо.

Он огляделся. В двух шагах, на углу, стояла лавка с конфетами — деревянный лоток под навесом, где лежали леденцы на палочках, мятные пряники и разноцветные карамельки. Старуха в платке дремала рядом, но при виде покупателя встрепенулась.

— Подожди меня здесь, — сказал Иван Павлович Степану и подошёл к лавке.

Конфеты были нехитрые, дешёвые, но глаза у него разбежались. Он купил горсть леденцов — красных, жёлтых, зелёных — и большой мятный пряник, посыпанный сахарной пудрой. Старуха завязала всё в газетный кулёк, Петров расплатился и вернулся к пареньку.

— Это тебе, — сказал он, протягивая кулёк. — За терпение. И чтобы палец быстрее заживал.

Степан вытаращил глаза, взял свёрток, развернул. Увидев конфеты, он сначала замер, не веря, а потом улыбнулся так, что веснушки на его лице будто засветились.

— Спасибо, Иван Павлович! — выпалил он, пряча кулёк за пазуху. — Это мне? Правда мне?

— Правда. Ешь на здоровье.

Паренёк уже хотел бежать, но остановился, посмотрел на Ивана Павлович серьёзно, почти по-взрослому.

— А вы ещё здесь будете? — спросил он. — Ну, в городе? Я вам фокусы покажу. Я уже новый выучил, с верёвочкой. Очень интересный! Все удивляются.

— Буду, — сказал Петров. — Ещё немного побуду. Обязательно приду посмотреть.

— Ну, тогда я побежал! Мать ждёт, а то опять заругает. До свидания, Иван Павлович!

Он развернулся и помчался по улице, ловко перепрыгивая лужи, огромные сапоги хлюпали, картуз сполз на ухо, но паренёк не обращал на это внимания. На бегу он обернулся, махнул рукой, и Иван Павлович помахал в ответ.