А потом стоял и смотрел, как мальчишка скрывается за углом. И в груди его, где ещё минуту назад было пусто и холодно, вдруг стало чуть теплее.

Касса пароходства помещалась в маленькой деревянной будке у пристани, покрашенной когда-то в зелёный цвет, но теперь облупившейся до серой древесины. За окошком сидел пожилой человек в очках с треснувшей дужкой и пересчитывал мятые керенки. Увидев Петрова, он поднял голову, прищурился.

— Вам куда, гражданин?

— В Москву, — ответил Иван Павлович. — Билет нужен. На завтра, если есть. Сказали, что пароход будет…

— Будет. — Кассир порылся в ящике, достал длинный, узкий листок, что-то нацарапал на нём, шлёпнул печать. — Пароход «Амазонка». Отходит утром. Пристань четвёртая. Не опоздайте.

Иван Павлович расплатился, спрятал билет во внутренний карман пальто. Вышел из будки и остановился, глядя на Волгу. Вода была серой, спокойной, только изредка по ней пробегала мелкая рябь. Там, где ещё недавно торчала чёрная коряга, разбившая паром, теперь было пусто — корягу убрали или унесло течением. Река медленно возвращалась в свои берега, затягивала раны, делала вид, что ничего не случилось.

— Иван Павлович? — раздался скрипучий голос откуда-то сбоку.

Петров обернулся. На скамейке у причала сидел старик Макар, тот самый, что перевозил их через Волгу в тот страшный день. Он был в том же рваном зипуне, в тех же стоптанных сапогах, а рядом с ним стояла его неизменная лодка, вытащенная на берег и перевёрнутая вверх дном. Старик курил самокрутку, щурился на дым и, кажется, никуда не спешил.

— Здравствуй, — сказал Иван Павлович, подходя ближе.

— А ты, гляжу, собрался? В Москву, поди?

— Завтра утром. На «Амазонке».

— Добрый пароход, — кивнул старик. — Ходит исправно, капитан мужик толковый. Не утонешь.

Он усмехнулся, вспомнив, видно, их последнее плавание. Петров тоже улыбнулся, садясь рядом на скамейку.

— Спасибо тебе, Макар, — сказал он. — За переправу. Что не побоялся.

— Чего ж бояться? — старик пожал плечами. — Река, она всегда река. Сердитая — ласковая — всё едино. Главное — знать, когда грести, а когда вёсла убрать. А вы, городские, вы ж не знаете. Вас учить надо.

— Научил, — усмехнулся Иван Павлович. — На всю жизнь запомню.

Старик хмыкнул, затянулся, выпустил дым в серое небо.

— А дело твоё? — спросил он негромко. — Кончилось?

— Кончилось, — ответил Петров. — Нашли того, кто убивал.

— И кто ж такой? — Макар скосил на него глаз.

Иван Павлович помолчал. Сказать или нет? В городе, наверное, уже все знают — такие вести быстро разносятся. Но старик сидел на пристани, вдали от базарных сплетен, и смотрел на реку.