— Энцефалит, Николай Иванович, теперь под большим вопросом. Если это укол — значит, это не болезнь. Это убийство. Хладнокровное, рассчитанное, профессиональное убийство.

Он посмотрел на улыбающееся лицо Егора.

— И тот, кто это делает, заставляет своих жертв улыбаться перед смертью. Зачем? Почему? Что за яд дарит такое блаженство?

— Может, морфий? — предположил Березин. — Или опий?

— Морфий не убивает так быстро и чисто. И улыбки от него не бывает. Тут что-то другое. Что-то, что действует прямо на мозг.

Он решительно направился к выходу.

— Идёмте. Искать инструменты. И молиться, чтобы мы успели до того, как кто-то ещё ляжет на этот стол с улыбкой.

* * *

Инструменты нашли не сразу. Пришлось обегать всю больницу, поднять старые запасы, разбудить фельдшера, который хранил ключи от хирургической. Но через час на столе в морге лежало всё необходимое — пила, долото, молоток, зажимы, скальпели. Инструменты были старые, ещё дореволюционные, но острые и чистые — Березин следил за хозяйством.

— Вы уверены, Иван Павлович? — в который раз спросил Березин, глядя на приготовления. — Может, подождём разрешения от родственников? Всё-таки человек…

— Некогда ждать, Николай Иванович. — Иван Павлович уже натягивал перчатки, проверял скальпель. — Пока мы будем бумажки собирать, ещё кто-то умрёт. Родственники потом простят, если узнают правду. А если не узнают — так и будут жить в неведении, почему их муж, отец, брат улыбнулся перед смертью.

Он подошёл к телу Егора. Тот лежал всё с той же застывшей улыбкой, словно ждал, когда его тайну раскроют.

— Начинаем.

Первым делом он тщательно выбрил темечко вокруг той самой точки. Волосы падали на пол светлыми прядями, обнажая кожу. Точка стала видна ещё отчётливее — маленькое красноватое отверстие, чуть запавшее внутрь.

— Смотрите, — Иван Павлович указал Березину. — Края слегка втянуты. Это не укус насекомого и не родинка. Это след от проникновения. Тонкого, острого предмета.

Он взял скальпель, сделал разрез кожи — аккуратно, по кругу, обходя точку. Потом отделил кожу от кости, отогнул лоскут в сторону. Обнажился череп — белый, гладкий, с едва заметным тёмным пятнышком там, где была точка.

— Есть входное отверстие, — тихо сказал Петров. — В кости. Видите? Очень умело вонзили, прямо в лямбдовидный шов.

Березин наклонился, вглядываясь. Действительно, в черепной кости виднелась крошечная дырочка — не больше миллиметра в диаметре.

— Господи… — выдохнул он. — Кто ж так умеет? Это ж надо знать, куда бить, с какой силой…

— Профессионал, — жёстко ответил Петров. — Очень опытный профессионал.