«Но как её проверить? — подумал Иван Павлович, шагая по мокрой мостовой. — Если это энцефалит, должны быть и другие симптомы. Лихорадка, головные боли, двоение в глазах, сонливость днём. Родственники могли не заметить, могли не придать значения. Надо расспрашивать заново, вникать в каждую мелочь.»

Он мысленно перебирал варианты. Вскрытие мозга показало бы изменения — воспаление, кровоизлияния, поражение базальных ганглиев. Эпидемиология — если болезнь идёт по Волге, если есть похожие случаи в других городах — это тоже аргумент. Но где брать данные? Писать запросы, ждать неделями…

«Слишком долго, — решил он. — Пока мы будем ждать, умрут новые. Нужно искать здесь, на месте. Нужно смотреть тела. Ещё раз, тщательнее, чем вчера.»

В больнице его встретил Березин — осунувшийся, невыспавшийся, но бодрый.

— Иван Павлович! А я уж думал, вы отсыпаться будете. После вчерашнего…

— Не могу я отсыпаться, Николай Иванович, — перебил Иван Павлович. — Слишком много вопросов. Слишком мало ответов.

— Куда пойдём?

— В морг. Хочу ещё раз осмотреть тела. Особенно Смирнова. Вчера мы смотрели бегло, надо тщательнее.

— Думаете, что-то пропустили?

— Не знаю. Но когда не знаешь, надо проверять всё заново. И потом, я всё думаю о версии Родиона Алексеевича. Об энцефалите.

Березин оживился.

— Вы про вчерашнее? А ведь похоже, правда? Не зря я Замятина пригласил. Профессионал! Я всю ночь думал — если это болезнь, тогда всё становится на свои места. Никакого убийцы, никакой мистики. Просто эпидемия.

— Не торопитесь, — остановил его Петров. — Версия красивая, но её нужно проверить. А для этого — смотреть, искать, анализировать. Пошли.

Они спустились в подвал. Тот же запах сырости, формалина и смерти. Те же три тела на столах, накрытые простынями. Петров подошёл к тому, где лежал Егор Кузьмич Смирнов, откинул простыню.

Мёртвое лицо с застывшей улыбкой. Вчера она поразила его своей жуткой блаженностью. Сегодня — тоже, но теперь он смотрел на неё иначе. Не как на загадку, а как на улику. Что-то в этом лице было не так. Что-то, чего он не заметил вчера.

— Начнём с головы, — сказал он, скорее себе, чем Березину.

— Почему с головы? — удивился тот.

Петров помолчал, обдумывая ответ. В голове крутилась вчерашняя старуха. Её безумные глаза. Её страх. Её помешательство. Всё, что связано с головой, с мозгом, с тем, что делает человека человеком. А ещё — слова Замятина про поражение мозга при энцефалите.

— Старуха, — ответил он наконец, пытаясь сформулировать мысли. — Ненила. У неё с головой не в порядке. Это очевидно. И я всё думаю: а может, и у них? Может, болезнь поражает мозг? Мы искали следы на теле, на руках, на шее. А голову толком не смотрели. Только лица. А если энцефалит — изменения должны быть именно там. В мозгу.