— Никто вас и не обвиняет… А куда-то бежать уже поздно!

Обернувшись, доктор незаметно подмигнул к коллеге. В голову вдруг пришла неплохая мысль — заполучить в местном Управлении наркомата внутренних дел хоть одного лояльного человечка.

— Вас как зовут? — напустив на себя самый доброжелательный вид, спросил Иван Павлович.

— Меня-то? Сергей… Сергей Фролыч… Или — Фролович, кому как удобней.

Доктор Петров быстро кивнул:

— Вот что, Сергей Фролыч! Вашей вины тут никакой нет… Вам ведь не приказывали заглядывать в палату?

— Н-нет… Да вы и сами слышали — начальство просто приказало никого не пущать. Вот я и…

— Вот и я говорю, — улыбнулся Иван Павлович. — Не сомневайтесь, Сергей Фролович, мы все подтвердим и на вашу сторону встанем! Верно, коллега?

— Да-да, — Березин тут же кивнул.

— Это… благодарствуйте… А… что ж теперь делать-то, люди добрые?

— Акт составим, — доктор Петров развел руками. — Ну и в Органы надо сообщить… Николай Иваныч, в больнице есть телефон?

— А как же! — приосанился коллега. — Аж целых два. Один — в ординаторской и второй — на посту дежурной сестры. Только на посту — местный, внутренний. А в город — из ординаторской надо… Идемте, Сергей Фролыч, я провожу.

Незадачливый часовой не то, чтобы совсем успокоился, однако чересчур нервничать перестал, и — что самое главное — явно было доволен отношением к нему со стороны обоих врачей. Впрочем, Свиряков мог и притворяться… Но, если так, это великий актер!. Щепкин!

Что же касаемо телефонной связи, то с этим дела в Спасске нынче обстояли плохо. Нет, связь-то была, но — сугубо внутригородская, еще по старинке — через коллектор с «телефонными барышнями». Связь же междугородняя отсутствовала напрочь, что, откровенно сказать, сильно тяготило Ивана Павловича. Ни жене на последнем месяце беременности не позвонить, ни с начальством посоветоваться. Сам-один и крутись!

Был бы паром, или ходили бы лодки — так и проблем не имелось! Со станции «Бережная» спокойно можно было бы дозвониться в Москву, или, в крайнем случае, послать телеграмму. Сейчас же до Бережного — никак! Парома нет, на лодках никто не возьмется! Бурное течение, большая вода… А скоро и первый лед встанет! Тонкий, коварный — не перейдешь.

На лестнице послышались голоса, и доктор пошел навстречу:

— Ну, что, Сергей Фролович, дозвонились?

— Дозвонился, — хмуро отозвался Свиряков. — Сразу на начальство и попал! Степан Ильич уж у нас любит… И в выходной прийти, и вечерком заглянуть — службу проверить. — Дотошный! — Березин одобрительно кивнул.

Милиционер неучтиво скривился:

— Не то слово! Уже сходу мне выговор объявил, строгий. А еще сказал — коль ты упустил, тебе и искать! В свободное от основной службы время. Иначе, говорит, уволю… Ох-хо-хохоньки…