— Пётр Ильич, — сказал он, — вы знаете, что это значит? Мы можем делать глюкозу в любых количествах.

— Я знаю, — кивнул инженер. — Я знаю.

Они допили чай. Потом Пётр Ильич собрал кристаллы в мешочек, завязал его и протянул Петрову.

— Берите. Это ваше доказательство. Ваша победа.

Иван Павлович взял мешочек, почувствовал его тяжесть. Небольшой, граммов триста. Но за ним — будущее. Он спрятал мешочек в карман и пошёл к выходу.

— Завтра покажу Соловьёву, — сказал он. — А послезавтра — всей комиссии. Пусть попробуют.

Он вышел на улицу. Ночь была звёздной и холодной. Снег скрипел под ногами, и где-то вдалеке гудел паровоз. Иван Павлович стоял на крыльце, глядя в небо, и чувствовал, как по щеке скатывается слеза — горячая, солёная.

— Получилось, — прошептал он. — Получилось.

Завтра будет новый день. Завтра он докажет всем, что был прав. А сегодня — сегодня он угостит сладким чаем еще и свою жену в благодарность за то, что верила в него.

* * *

Иван Павлович едва успел переступить порог квартиры, как Анна Львовна выскочила из кухни, ещё в переднике, с взволнованным, бледным лицом.

— Иван Павлович! Ну наконец-то! Я уже начала волноваться, думала, что-то случилось!

— Всё хорошо, — устало улыбнулся он, снимая пальто. — Всё просто замечательно. Мы сделали это. У нас есть глюкоза. Настоящая, сладкая, из опилок и корней. Анна, Аннушка! Представляешь? Получилось!

Но Анна Львовна, казалось, не слышала его слов. Она подошла ближе, взяла его за рукав, заглянула в глаза.

— Иван Павлович, тебе звонили. Пока тебя не было. Петр Ильич.

— Петр Ильич? — переспросил Петров, чувствуя, как радость в груди начинает меркнуть. — Я же только с завода, минут тридцать назад его видел. Ну может сорок, — и догадался: — Что-то случилось?

— Случилось, — голос жены дрогнул. — Он сказал, что после вашего отъезда… на заводе случился пожар. Там, где была установка. В цехе.

Иван Павлович почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он схватился за спинку стула, чтобы не упасть.

— Пожар? Как? Установка?

— Он не сказал подробностей, — Анна Львовна покачала головой. — Только что случилось, и что он сейчас занят тушением. Сказал, что перезвонит позже, как только разберётся.

Петров закрыл глаза. Перед ним встала картина — цех, чаны, электролизёр, трубы. И искра. Одна маленькая искра, которая превратила всё это в горючий ад. Кислота, опилки, крахмал — всё горело. И самое страшное — люди.

— Люди? — прошептал он. — Там были люди?

— Он не сказал, — Анна Львовна подошла ближе, взяла его за руку. — Иван ты бледный как мел. Садись.

— Не могу, — он вырвал руку, прошёлся по комнате. — Не могу сидеть, когда там…