— Давно, — согласился Иван Павлович, осторожно выводя её в проход. — Ещё до беременности, кажется.

— Вот именно. А ребёнок, наверное, удивился: что это за шум, что за крики? — она погладила живот. — Зато теперь будет знать, что такое настоящий театр. Нужно приобщать к высокому искусству еще с младенчества.

Они вышли в фойе — просторное, с высокими колоннами и лепниной на потолке, которая местами облупилась.

— Я читала, что ребенок все слышит уже сейчас и…

Анна Львовна вдруг остановилась, принюхалась.

— А чем это пахнет? — спросила она. — Съедобным?

— Буфет, наверное, — ответил Петров. — Внизу, в фойе. Пойдём?

— Пойдём, — она оживилась. — А то у меня уже живот к спине прилип. Ребенок крепенький растет, кушает будь здоров! Я порой по две порции ем!

Они спустились по широкой лестнице.

Буфет находился в маленькой комнатке за колоннадой. Раньше, до революции, здесь, наверное, торговали пирожными и бутербродами с икрой. Теперь…

Иван Павлович заглянул внутрь и остановился.

Буфет был закрыт.

Окно, затянутое марлей, было заперто на деревянный засов. На двери висел замок, сбоку торчала бумажка, на которой каллиграфическим почерком было написано: «Буфет закрыт».

Анна Львовна тоже увидела и вздохнула.

— Эх, — сказала она тихо. — А я так хотела чего-нибудь… ну, булочку там, или пирожок. Ребёнок есть просит, что поделаешь.

Она улыбнулась, но улыбка вышла грустной.

— Потерпи, — сказал Петров, обнимая её за плечи. — Дома будет ужин.

Решили погулять в фойе. Пока прохаживались у закрытого буфета быстро собралась небольшая очередь. Подходили люди — кто из любопытства, кто в надежде перехватить хоть что-то в антракте. Первыми подошли двое военных — невысокий капитан с нашивками на рукаве и его спутник, молодой лейтенант с рыжими усами. За ними — пожилая дама в шляпке с вуалью, та самая, что сидела впереди Петровых, и её спутник, сухой старичок в сюртуке, какие уже никто не носил.

— Что ж, закрыто, — констатировал капитан, постучав костяшками пальцев по деревянной двери. — Как в прошлый раз.

— А когда не закрыто было? — усмехнулся лейтенант. — Я уж и забыл, когда в театре буфет работал.

— В прошлый раз был открыт, кажется, — меланхолично сказал старичок. — Давали «Вишнёвый сад». Я тогда ещё пирожное ел. С кремом. Точно помню. А сейчас вот…

— Врёте, — сказала дама. — Не было никакого пирожного. Был компот и хлеб с маслом. Я сама видела.

— Компот был, — согласился старичок. — И пироженое тоже было!

— Не было!

— Было!

Все невесело усмехнулись.

— Голод — не тётка, — сказал капитан, доставая кисет и закручивая папиросу. — И не скоро, видать, кончится. Вон, в газетах пишут — неурожай, Поволжье пухнет.