Помогая сестричкам выбраться из саней, доктор наскоро осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, вслед за своим милым спутницами вошёл в помпезное здание местного кинотеатра.
В фойе было людно. В буфете торговали сушками и чаем.
— Те-омно-й тучей не-ебо накрыто… — проникновенно пела юная барышня под дребезжащий аккомпанемент старого фортепьяно.
Нынче давали «Танец смерти» — новую фильму с Иваном Мозжухиным, великолепную отлично снятую драму о сумасшедшем композиторе, убившем собственную жену и вдруг встретивший девушку, так на нее похожую.
Кто-то хрустел сушками. Кое-кто нервно курил. Сестрички, не стесняясь, рыдали.
Все же осторожничая, Иван Палыч вышел в фойе незадолго до окончания картины. За столиком в буфете, сидели юная певица, и ее аккомпаниатор — худой узкоплечий старик в диагоналевой паре времен еще Александра Третьего. Оба пили слабенький чай с сушками.
— Вы хорошо пели, — проходя к окну, улыбнулся доктор. — Спасибо.
Девушка улыбнулась. Худенькая, с тонкою шеей и большим — почти в пол-лица — глазами. Красивая… Если б не слишком уж бледное лицо. Недоедание? Анемия?
— Вам спасибо… Нет, вам, правда, понравилось?
— Ну да… — глянув в окно, молодой человек подошел к буфетной стойке и подозвал буфетчика, дюжего, с пошлыми усиками, молодца, коему самое место в окопах. А он вот почему-то здесь…
— Любезный, что там у вас есть покушать?
— Сушки-с! Чаёк, — тут же отозвался молодец. — Изволите-с?
— Изволю чего-нибудь посущественней! — Иван Палыч хмыкнул и вытащил портмоне. — Есть?
— Яичница с краковской. Пожарить?
— Давай. Две порции. Подашь вот им… — доктор кивнул на артистов.
— Сделаем. Будет стоить ровно один рубль.
Яичница с колбасой… Рубль! Одна-ако… Впрочем, чему удивляться? Война.
— Вот, любезнейший, получите…
Рассчитавшись, доктор вновь подошел к девушке и старику:
— Ищу здесь одного человека. Темное полупальто, галифе, кепка. Узкое такое лицо… Случайно, не видали? Не заходил?
— Нет, нет! — поспешно закивали артисты.
Пожалуй, даже как-то слишком поспешно.
— Прошу-с!
Буфетчик принес яичницу. Шипящую, с краковской колбасой.
Старик поднял глаза:
— Это что же — нам? Но мы не…
— Кушайте-с! Все оплачено…
Спрятав улыбку, доктор направился к выходу — встречать коллег.
— Постойте! — пообедав, окликнула барышня.
Оглянулась, понизила голос.
— Тот человек, про которого вы спрашивали… Он был здесь. И… это очень плохой человек.
— Спасибо, милая…
Сеанс кончился. Зрители повалили к выходу. Пошел и доктор, правда не спешил. Иван Палыч был готов ко всему.
И все же, даже не сообразил, откуда взялся тот, в галифе? С дерева, что ли, спрыгнул? Или выскочил из кустов?