Но та его не слышала — глядела в окно, на проплывающий пейзаж. Медсестра тоже устала и хотела спать, ей не было дела ни до кого.

Доктор оголил левое плечо. Ну да, татуировка. Не показалось. Вон, вполне различимый силуэт русалки. Нужно было марганцовкой выводить, а не набивать что-то поверх.

Иван Павлович вновь глянул на Евгению, убедился, что она не смотрит. Потом щедро макнул ваты в йод и смазал татуировку, закрашивая ее. Обмотал плечо бинтом, пряча. Уже делая завязку, Иван Палыч взглянул на Гладилина. И пересёкся с ним взглядами. Гладилин не спал. Он все понял без слов, что делал доктор и лишь едва заметно кивнул тому. А потом закрыл глаза, притворяясь спящим.

Иван Павлович укрыл больного и быстро ушел прочь, даже не попрощавшись с Женей. Всю оставшуюся ночь он тревожно вошкался во сне.

* * *

Поезд медленно полз по заснеженным просторам России, скрипя колёсами. За окнами — белая, безмолвная пустота, и лишь изредка проскальзывали редкие чёрные силуэты деревьев, в снежной пурге похожие на тени людей. Иван Палыч смотрел в окно, думая о том, что поезд словно корабль, дрейфующий в ледяной тишине конца империи.

Наступило утро. Но доктор долго не решался проведать Гладилина и сам не зная почему. Ничего же плохо не сделал. Или сделал? Перевязал рану? Или помог преступнику? А преступнику ли? Словно не рану перевязал, а тайну спрятал! И только когда подошла медсестра и сказала, что больных нужно осмотреть, Иван Палыч насмелился и понуро пошел в вагон.

Перевязками полагалось заниматься медсестрам, но доктор еще вчера сказал, чтобы к этому пациенту никто, кроме него не подходил — мол, чтобы не занести заразу и не побеспокоить сложную рану. Иван Палыч сыпал сложными страшными терминам и запугал сестричек так, что те обходили Гладилина стороной. Тем и лучше.

Увидев вошедшего доктора, Гладилин приподнялся, покосился в сторону двери. Потом — на занавеску, за которой дремали другие.

— Доброе утро, Иван Павлович… — прошептал он, голос его был хриплый. — Вы…

— Перевязка, — перебил его доктор, может излишне холодным тоном.

Гладилин кивнул.

Иван Павлович принялся осматривать рану. В неловком молчании прошло минут десять.

— Все нормально. Заживает хорошо.

— А эту руку не глянете? — улыбнулся Гладилин, показывая на левое плечо, где была татуировка.

— Главное, другим так не скажите, — проворчал доктор.

— Вы ведь видели, — прошептал Гладилин. — Вы знали. Про меня. Формуляр пришел на меня?

— Вам то какая разница?

— Почему? Почему не выдали?

Иван, но отложил ампулу. Ответил спокойно:

— Я врач. Остальное — не моё дело.