— А, Леонид Андреевич! Проходите, проходит, голубчик! Как ваша рана?
— Вашими стараниями, доктор!
— Ничего, ничего, завтра перевязочку сделаем… там уж и до Москвы недалеко…
— Так вы постоянно этим маршрутом?
Иван Палыч досадливо отвернулся к окну. Ну, не нравился ему почему-то Кобрин. Все время с улыбочкой, все время ко всем — рад… да и разговорчики эти… Вот, кажется, какая тебе разница, постоянно ли санитарный поезд ходит в Москву, или, бывает, еще куда-то? Вот что за дело-то? Лишь болтать… О, тут уж господин поручик — мастер! Никого не пропустит, всех зацепит языком.
— Ну-с, партеечку?
Кобрин явился не просто так — с шашками. Раздобыл где-то, скорее всего — у солдат…
— В поддавки, Степан Григорьевич?
— Да уж, Леонид Андреевич, не в щелчки ж!
Хохотнув, Завьялов уселся за столик напротив партнера. Поручик снял с плеча вещмешок, пристроил рядом с собою, и принялся расставлять шашки.
Вот опять же — вещмешок, — зло покосился Иван Палыч. И что он его постоянно с собой таскает? Ценности великие там? Боится, что украдут? Это в офицерском-то лазарете? Ну-ну… Странный тип.
— Вы бы, господин поручик, мешочек бы наверх, на полочку, кинули, чтоб не мешал, — поднялся доктор. — Ну, коли уж лень, так давайте, хоть я…
Кобрин дернулся было к мешку, да не успел — Иван Палыч живенько забросил его на верхнюю полку.
Ухмыльнулся:
— А тяжелый у вас сидорок! Золото везете?
— Да какое там золото, скажете тоже! — на полном серьезе возразил поручик. Рыжие усы его обиженно встопорщились. — Обычное все. Кружка, фляжка, табачок… Да, кстати!
Нырнув рукой в карман кителя, Леонид Андреевич вытащил пачку сигарет — глянцевито-красивую, с золотистыми буквами «Juno Josetti».
— Угощайтесь! Трофейные, немецкие… Славный турецкий табак! Это вам не какие-нибудь «Тары-бары» за копейку десять штук!
Пять копеек — за два десятка, вообще-то… — неприязненно подумал Иван Палыч. Это даже он знал, некурящий…
— А вы что не берете, господин доктор?
— А он у нас не курит. Здоровье бережет!
Завьялов расхохотался и сделал первый ход.
— А мы — так!
— А я — вот… Кушайте, Степан Григорьевич, на здоровье!
Здороваясь, мимо прошли санитары — Харлампиев и Сверчок. За ними — фельдшер Никешин, как всегда, с книжкой под мышкою. Видать, собрались пораньше на ужин, перед дежурством.
— О, господин Харлампиев, наше вам! — повернувшись, заулыбался поручик. — Купили свои газеты? Успели? Ну, и слава Богу.
Дернув шеей, он тут же обратился к Сверчку:
— Федор Прокофьич! Сигареточку?
— Ну-у… коли не жаль… — Сверчок даже смутился, чего обычно за ним не водилось. Но тут — господин офицер сам предложил… со всем уважением!