— Я… я не знаю, как и начать, уважаемый Иван Павлович… — негромко произнесла княгиня, явно растерявшаяся.

— Что-то беспокоит? — спросил доктор. — По здоровью?

— Нет, со здоровьем, славу богу, все в полном порядке, — начала Шахматова и вновь смутилась.

— Это я посоветовал обратиться к вам, — Ефим Арнольдович приподнялся на койке. — Знаете, к Глушакову или к Сидоренко — было бы уже официально… А мы пока не знаем, что да как. Одни лишь догадки… Мария Кирилловна, скажи! Не томи!

— Речь идет об одном из наших раненых. О поручике Кобрине.

— Так-так! — насторожился доктор. — И что Кобрин?

— Вы видели его шрам на левой щеке? — княгиня посмотрела доктору в глаза. — Что скажете, как хирург?

— Шрам давний, — покусал губу Иван Палыч. — Я, честно говоря, и не присматривался. Может, осколок когда-то зацепил… или клинок…

— Вот-вот, господин доктор! Клинок! — сестра милосердия повысила голос. — Это след от удара студенческой шпагой! Студенческие дуэли — традиция старых немецких университетов. Я видела много таких… и, поверьте, знаю, о чем говорю.

— Мария Кирилловна изучала международное право в Гейдельберге! — кашлянув, негромко пояснил Ефим Арнольдович.

Иван Палыч все понял сразу:

— Так вы полагаете, поручик Кобрин — немец?

— Отнюдь! Но, учился в Германии — точно. Эрфурт, Трир, Лейпциг… тот же Гейдельберг… С учетом нынешней обстановки… в общем, сами понимаете…

— Что ж… спасибо…

— Конечно, мало ли кто где учился… — продолжала Мария Кирилловна. — Скорее всего, поручик — честный русский офицер, я не хочу наговаривать… Но… Я спросила его про Германию — не учился ли? Он солгал. Сказал, что никогда там не был. Почему?

* * *

Слова княгини не выходили из головы доктора. Еще один плюс ко всем его сомнениям. Однако, может быть, и он сам, и Мария Кирилловна с Ефимом Арнольдовичем ошибаются. Да, скорее всего, так оно и есть. И все же, не мешает проверить. Если вспомнить… Иваньков, Яцек, товарищ Артем, наконец! Сколько людей на поверку оказывались вовсе не теми, за кого себя выдавали. С двойным дном так сказать. Вот и на этот раз…

Только в этот раз проверять и делать выводы придется самому. Мария Кирилловна просила не вмешивать в это дело представителей официальной власти — начмеда и коменданта поезда. Все-таки ничего еще не доказано, а почем зря обвинять парня она не хотела. Так что, сначала во всем разобраться самому.

Одному придется сложно. В конце концов, он, Петров Иван Палыч Петров, не сыщик, а врач.

И все же, нужно было с чего-то начать… Примечать все странности Кобрина, особенно те, что нельзя было объяснить просто.