— Я это… от комитета… Послали…
Начмед рассердился:
— От комитет? Да не мямли ты — говори уже!
— Скоро станция… Шаховская… Просят остановиться.
— Ха, просят! — поставив стакан, хмыкнул Сидоренко. — Что уже, до Москвы не дотерпеть?
— Там, Ваше благородие — почта, — пояснил солдатик. — Этапное почтово-телеграфное отделение полевой почты. Верно, многим и письма, и посылки есть. Может хоть что-то еще не успели на фронт отправить… Вот и…
— А, почта — это другое дело! — Глушаков важно кивнул. — В таком разе — обязательно остановимся. Ты ступай, голубчик… я распоряжусь.
* * *
На Шаховской остановились утром. Сидоренко, прихватив санитаров, лично отобрал все письма по списку раненых. Не забыли купить и свежих газет…
Тронулись. Санитары раздавали письма в вагонах, уже на ходу… И впрямь, многим повезло — получили!
А вот раненый фельдшер Никешин весьма обрадовался газетам! Живенько так зашуршал.
— И что там пишут? — смачно зевнув, воззрился на верхнюю полку Завьялов.
— Пишут, волнения в Петрограде. Чуть ли не бунт! Полиция применяет оружие. Не спокойно что-то.
— Тьфу ты, господи… Уже и до столицы добралось!
— Еще пишут, государь уехал в Могилев, в ставку…
— В Моголе-ев? Вот они и распоясались — царя-то нету!
— Ну-у. вообще-то, государь — верховный главнокомандующий. Должен в ставке быть!
Неожиданно, письмо получила и Женечка. Официальный конверт с печатью солидной адвокатской конторы…
Девушка даже испугалась:
— Может, перепутали? Нет, написано — мне… Ой, даже боюсь и вскрывать!
— Да посмотрите же, — улыбнулся Иван Палыч. — Уж пришло — так пришло. Не отправлять же обратно?
Кивнув, сестричка вскрыла конверт, глянула на небольшой желтоватый листок… и побледнела:
— Господи… дядюшка умер! В связи с кончиной… просят вступить в права наследства… Усадьба Стрезнево… триста десятин земли…
— Триста десятин! Усадьба! — услышав, завистливо бросил Завьялов. — Да вы теперь богачка, Евгения Марковна! В ряду самых богатых невест. Уж знал бы, что вам так повезет, так в женихи уже давно бы набивался!
Иван Палыча тоже не обошла судьба в лице полевой почтовой службы, вызвав потрясение ничуть не меньшее, чем у Женечки.
Правда, пришло все на имя начальника медслужбы… Тот и отозвал доктора поговорить с глазу на глаз…
— Тут два пакета… Один — Завьялову. Повестка в отделение контрразведки, в Москве…
— В отделение контрразведки? Поди по поводу его дружбы с тем негодяем? Посадят?
— Написано — «для беседы». Но хочется верить, что беседа будет обстоятельной.
Трофим Васильевич чуть помолчал, померцал единственным оком… и неожиданно вздохнул: