Впрочем, это раненые мучились от безделья, персоналу же некогда было скучать. Перевязки, обходы и прочее — их работу никто не отменял. Правда, и среди персонала было много раненых, так что приходилось справляться малым числом.

Раненый в ногу фельдшер Никешин понемногу приходил в себя и, лежа на полке, уже читал своего любимого Достоевского. Хуже было с Ефимом Арнольдовичем, в добавок к ране открылся застарелый туберкулез, и Глушаков уже не раз пожалел, что, в нарушение всех инструкций, оставил администратора долечиваться в поезде.

Княгиня Мария Кириллова самоотверженно ухаживала за своим больным другом, и как-то проговорилась, что это — ее последний рейс.

— Она хочет увезти Ефима Арнольдовича к себе в усадьбу, — заглянув к доктору, пояснила Женечка. — Это где-то под Рязанью. Говорит — там все условия. А весною поедут в Крым… Там, верно, хорошо — тепло, море… Эх… — сестричка неожиданно вздохнула. — А я вот на море и не была — дорого. Я ведь без родителей осталась… А тетушка меня в черном теле держала. Померла как два года тому… царствие небесное. Один дядюшка и остался… скряга еще тот!

— Ничего, Евгения! — улыбнулся доктор. — Съездите еще… Какие ваши годы!

Женечка тоже улыбнулась в ответ:

— Главное, война бы скорее кончилась! А потом… Правда, не знаю пока, что потом… Что-нибудь да будет! Ой, смотрите… мальчишка какой-то бежит… Верно, со станции…

— Здрасьте! А начальник тут кто? — забравшись в вагон, поинтересовался парнишка.

— И ты здоров будь! — покивал Иван Палыч. — Начальник-то тебе зачем понадобился?

— Не мне! Телеграмма срочна. Из Москвы. Егорыч, телеграфист наш, меня послал — сказать.

— А, вон оно в чем дело…

— Я Трофима Васильевича позову, — поднялась Женечка. — Он где-то тут был…

* * *

Глушаков вернулся со станции через час, возбужденный и радостный.

Собрав персонал в штабном отсеке, потряс телеграфной лентой:

— Вот! Телеграмма… Оттуда! С самых, так сказать, верхов… Сейчас прочту… — Трофим Васильевич явно волновался, и это было заметно.

— Вот… значить… К свету? Это хорошо… да… Вот… Кгхм…

Начмед, наконец, откашлялся и стал читать:

— Начальнику медицинской части… санитарного поезда имени… имени императрицы Александры Федоровы… капитану… Капитану! Ну, это верно ошиблись…

— А, может, повысили?

— Да не мешайте же!…капитану Глушакову Тэ Вэ. Предписано… Предписано! Дождаться высланного паровоза… Паровоз выслали!… следовать в Москву… передать раненых… и следовать далее в депо станции Москва-Виндавская для доукомплектации и ремонта… Ремонт!

Тут Трофим Васильевич не выдержал и прослезился: