— Иван Палыч… — начала Женя, но замялась. — Я… Марину готовила.

— Спасибо, Женечка, — тихо ответил доктор, стараясь говорить мягко. — Останься, поможешь.

Он повернулся к Марине, лежавшей на койке. Её лицо, бледное, с влажными от пота волосами, было напряжено от боли.

— Марина, я доктор Петров — не успели с вами познакомиться там, на станции. Иван Павлович. Как вы себя чувствуете?

Марина, стиснув зубы, выдохнула:

— Болит сильно, доктор. Ребёнок… шевелится, но слабо.

Иван Палыч кивнул, приступая к осмотру. Опыта не имелось, да и припомнить в точности протокол для беременных тоже не получилось, поэтому пришлось импровизировать.

Для начала неплохо бы собрать анамнез.

— Марина вам сколько лет?

— Двадцать три, господин доктор.

Двадцать три… совсем еще молоденькая. А выглядит конечно старше. И даже не лицом, а глазами. Эти глаза уже многое повидали.

— Хорошо. Это ваша первая беременность? Были ли выкидыши, аборты?

— Первая, — тихо сказала она, опустив глаза. — Ничего такого… выкидышей не было. Всё шло нормально, пока… пока станцию не разбомбили.

Иван Палыч кивнул, продолжая:

— Хронические болезни есть? Сердце, лёгкие, почки? Или, может, в последние месяцы что беспокоило?

Марина покачала головой.

— Нет, доктор. Здорова была. Только последние недели ноги отекали, и спина болела. Но акушерка на станции говорила, это нормально. — Она поморщилась, поправляя положение.

— Отёки и боли в спине — частое дело на поздних сроках, — отметил доктор. — А как ребёнок? Шевеления чувствуете? Сильные, слабые, как часто?

— Шевелится, — улыбнулась она слабо. — Сегодня утром сильно толкался, сейчас потише. Но каждый день даёт знать. Когда бомбили, тогда и вовсе чуть ли не прыгал.

— Наверное, от звуков громких, — предположил доктор.

— А он слышит? — удивленно выдохнула Женя.

— Слышит, Евгения, еще как! — улыбнулся Иван Павлович. — А вы разве не знали?

— Не проходили такое на курсах, — смутилась санитарка. И тут же забеспокоилась: — Тогда в другой конец вагона бы Марину Федоровну переложить необходимо.

— Это еще зачем?

— Тут солдаты вон лежат, так ругаются! Нельзя, чтобы ребенок слышал такую ругань! Таких слов говорят — ужас просто! Да и курят еще!

Доктор с трудом сдержал смех, но кивнул.

— Переложить вряд ли получится, мест мало, но с солдатами я поговорю — попрошу, чтобы не ругались и не курили.

— А если не послушают?

— А если не послушают назначь всем двойную клизму!

Марина рассмеялась. Хороший знак.

— По вашим подсчётам, когда срок родов? — продолжил расспрос доктор. — Акушерка дату ставила?

Марина задумалась, теребя край одеяла.