— Вы же военные люди! — крикнул Иван Павлович. — А устроили тут… цирк!

— Завьялов прав! Начальству плевать на нас. Уголь кончается, замерзнем! — Он швырнул жестяную миску, и она загремела по полу.

Третий, с повязкой на груди, заорал:

— Хватит нам врать, доктор! В госпиталь хотим, а не в этой дыре сидеть! — Гул голосов перерос в рёв, кулаки стучали по койкам, кто-то пнул табурет, и он с треском упал.

— Господа, успокойтесь! — попыталась вмешаться Женя, но её голос потонул в гневе.

Один раненый, с налитыми кровью глазами, схватил Ивана Палыча за халат:

— Ты заодно с ними, да? Бросили нас, а ты покрываешь! — Он рванул доктора к себе, и тот едва удержался на ногах.

Иван Палыч, стиснув зубы, вырвался и поднял руки:

— Хватит! Вы солдаты, а не базарные бабы! Под трибунал захотели? Паникой себя не спасёте!

Но его слова заглушил новый рёв:

— Врёшь! Замёрзнем тут! — Ещё один толчок, сильнее, сбил доктора с ног, и он упал на колено, ударившись о край койки. Вагон задрожал от криков, конфликт перерастал в открытый бунт. Санитары бросились разнимать мужиков, но их оттеснили. Женя вскрикнула, закрыв лицо руками.

Неизвестно чем бы все закончилось, если бы не истошный женский крик. Все разом повернулись в сторону Жени. Но та лишь недоуменно пожала плечами.

— Это не я.

И вновь крик.

— Марина! — поняла медсестра.

Голос девушки, полный боли и страха, прорезал шум, как нож.

— Рожаю!

* * *

— Уже? — удивленно вскрикнул Иван Павлович.

И тут же мысленно отругал себя — ведь срок сегодня, девушка же говорила! Забыл, прокараулил! Чертов занос отвлек от всех дел…

Марина, сжала простыню руками, её лицо исказилось от боли. Иван Палыч быстро осмотрел девушку.

— В операционную? — спросила Женя.

— Поздно, — сухо ответил он. — Здесь рожаем!

И кивнул Марине.

— Чего молчала, не говорила? Что воды отошли и схватки начались?

— Да когда бы? — с упреком ответила та. — Вы тут как дети малые распетушились! Ор подняли.

Солдаты стыдливо опустили глаза.

— Женя, простыни, карболку! Кипяток несите, живо! — медсестра кинулась за инструментами.

Раненые, ещё минуту назад кричавшие, засуетились: один сгрёб чистые простыни с соседней койки, другой, хромая, побежал за кипятком. Даже Завьялов, стоявший в углу с недобрым взглядом, шагнул вперёд и молча подал доктору свёрток бинтов.

— Схватки часто идут? — спросил Иван Павлович.

— Часто… — Марина не сдержалась, закричала.

— Дыши глубоко, вот так, вдох-выдох!

Женя отгородила угол простынями. Прикрикнула на солдат:

— Ну, чего встали? Не мешайте. По койкам! Живо! И молчать — ниже травы, тише воды!